Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 89 Гена

Гена

Анастасия машет мне бокалом, из которого во все стороны плещется содержимое, и порывается выбраться из-за стола, но Александрия не дремлет — резко дёргает её обратно и, судя по мимике обеих, обещает маме мучительные пытки.

— Кирюх, спасай тёщу от рыжей зверюги, — я киваю в их сторону, — иначе праздник будет громко обосран.

— Твою мать! — едва успевший подойти Кир разворачивается обратно.

— Тётя Настя сегодня в ударе, — хихикает Наташка, но смотрит в другую сторону, откуда на меня надвигается Сомов: — И мой муж, кажется, тоже. Ген, ты только не убивай его, если он ляпнет что-нибудь не праздничное.

Вряд ли её муж способен спровоцировать меня на убийство, но уточнить, что между ними случилось, я не успеваю.

— С возвращением, парижанин! — приветствует меня Стас и протягивает ладонь. — И как там, во Франции?

— Вкусно, дорого и мокро, — я улыбаюсь и, перекинув корзину с цветами в левую руку, отвечаю крепким рукопожатием.

Замечаю, как собственнически Стас притягивает к себе Наташку, и как хитро и зло она улыбается (да эта засранка его дразнит!).

Полагаю, наш разговор со Стасом не окончен, потому что он не сводит с меня глаз и по-прежнему продолжает сжимать мою ладонь. При желании я мог бы легко сломать ему пальцы, да и всё остальное, что можно сломать… но у меня нет такого желания. Впрочем, как и нет времени дуть на его уязвлённое эго.

— Стас, если ты сильно по мне соскучился, то давай отложим обнимашки, я должен поздравить именинницу, — киваю на цветы, продолжая улыбаться.

— Как видишь, любимый, Гена пришёл сюда исключительно ради нашей Стефании, а не для того, о чём ты подумал, — язвительно щебечет мужу Наташка, обстреливая нас обоих своими изумительно синими глазками.

Я не очень понимаю, что происходит, но сейчас и не хочу ломать над этим голову, а взгляд зелёных глаз Стефании, прожигающий меня через весь зал, совершенно не способствует концентрации. Я резко высвобождаю ладонь от затянувшегося рукопожатия и, обойдя парочку нервных супругов, двигаюсь к намеченной цели, чувствуя, как с каждым шагом ускоряется пульс.

Ну вот и свиделись, нежная девочка с персиками.

— Геночка, иди сюда! — зазывает голос Анастасии, перекрикивая музыку и гомон гостей, но я больше не отвлекаюсь на внешние раздражители, не замечая ничего, кроме широко распахнутых зелёных глаз…

И всё же сбиваюсь с шага под этим немигающим взглядом, за один удар сердца растеряв уверенность и непринуждённость. Задерживаю дыхание, но поздно — уже вдохнул всей кожей... и забыл все слова на хрен.

Вот только что я точно знал, ради чего сюда приехал… и вдруг остался один и потерял опору — будто в пропасть сиганул. Сейчас мне точно не помешала бы помощь зала, но все остались там, позади, а звуки слились в единый неразборчивый гул. В корзину в моей руке будто мешок с цементом подкинули, ноги стали неподъёмными, а улыбку на лице заклинило. Чувствую себя хромым и неуклюжим мудаком. В фойе наверняка было зеркало… почему я в него не глянул?

Я должен выдать что-нибудь оригинальное и яркое, подходящее случаю, чтобы развеселить эту маленькую растерянную принцессу, да и самому, наконец, расслабиться. Обычно всё получается само собой, а вот сейчас тупик… и я злюсь на собственную заторможенность и на зеленоглазую Златовласку, отравившую мой мозг. Но я на месте — отступать уже некуда. Мы оба здесь — опытный, искромётный и находчивый Геныч и тот безмозглый кретин во мне, что рычит пересохшим горлом:

— С днём рождения… Стефания.

— Спасибо, Гена, — едва слышно отвечает она и облизывает губы, отчего в моей голове становится совершенно пусто, а в штанах очень тесно.

Ну… вот, собственно, и всё.

— Очень к-красивые цветы, — тихо произносит зеленоглазый ангелочек, опустив взгляд. — Эт-то мне?

А я с удивлением обнаружил, что всё ещё сжимаю в руке плетёную ручку корзины. Ой, муда-ак!

— А, да… с днём рождения, — соригинальничал я и протянул цветы имениннице.

— Сп-пасибо…

Кажется, это уже было…

— А там ещё эти… — не разрывая зрительного контакта, я киваю на корзину и пытаюсь изобразить на пальцах «эти». Чёрт, как же их?.. — А… ну… конфетки всякие… там…

Твою ж Анастасию! Сейчас, когда я провалился в эти зелёные омуты, мой язык полностью потерял соединение с мозгом и мелет что попало. Лучше бы его вовсе замкнуло — умнее бы выглядел.

Стефания закусывает нижнюю губу, глаза её слегка сощуриваются, а плечи начинают подрагивать. Она надо мной смеётся, что ль?

И в этот момент в мой омут проникает режущий слух голос. Вот же, помяни Анастасию!..

— Танцуют все! — командует мать семейства и, перекрикивая ангельское сопрано Лары Фабиан, сеет панику в рядах присутствующих мужчин: — Дамы приглашают кавалеров!

Ох и женщина — катастрофа ходячая! Я не оглядываюсь, но мои инстинкты уже вопят об опасности, и сбежать неудобно. Наверное, душевные страдания всё же отразились на моём лице, потому что Стефания вдруг сокращает дистанцию между нами и кладёт ладошку мне на грудь, отчего моё загнанное сердце буквально подпрыгивает.

Бывало, что женщины, не слишком обременённые комплексами, в качестве приветствия ощупывали мой пах (а-а, да чего только не бывало), но прямо сейчас ладошка Стефании поверх моей рубашки ощущается гораздо волнительнее и интимнее.

— П-позвольте Вас п-пригласить, — она улыбается и тоже волнуется, а меня хватает только на кивок. Да и куда я теперь денусь?!

Вдыхаю одуряющий запах её волос, обнимаю ладонью прохладные хрупкие пальчики и совершенно пьяный уплываю в наш первый танец.