Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 84 Гена

26 декабря

Мороз и солнце, день… да что там — херовый сегодня день, и я предпочёл бы вовсе его проспать. Но, вопреки моему ожиданию, целительный сон так и не пришёл. Сперва он никак не приходил всю ночь, а потом очень резко настало утро. О нём мне громко протрубил входящий звонок. А потом снова звонок и ещё… и все они, от Парижа до Воронцовска, спрашивали о моей маме — спасибо им за помощь и неравнодушие. И мамочке спасибо — за то, что осталась со мной… моей пристанью и той единственной женщиной, которая никогда не предаст.

Когда-то я всерьёз уяснил для себя, что из всех женщин на Земле любви достойна только мама. С годами мне захотелось мыслить шире и позитивнее, и я честно пытался. А разобрался только сейчас — не в женщинах дело — во мне! Это меня любить по-настоящему способна лишь мама.

Несерьёзный Геныч непригоден для серьёзных отношений, зато со мной можно пошалить, порезвиться, убить тоску. Я ведь для девчонок… пф… как вечно улыбающийся аквариумный дельфин, — весёлый, дружелюбный и болтливый. Вот только болтаем мы на разных языках, они — на женском, а я на своём — на дельфиньем. А они слушают… но не слышат, не понимают.

— Геныч, а позвонить не судьба? — громко возмущался в трубку Макс. — Это нормально, что такие новости я узнаю от Жеки? Как там тёть Галя?..

И в двадцать пятый раз я терпеливо отвечал на одни и те же вопросы. Всё хорошо — обошлось, помощь уже не нужна, но спасибо… я — в полном порядке, настроение новогоднее.

— Слышь, а Сонька не рядом с тобой? — поинтересовался Макс. — А то она трубу не берёт, а Марта волнуется. Э, братух, ты меня слышишь?

Я услышал. Её имя очень громко и больно полоснуло по нервам, и всё же я попытался не выдать эмоций.

— Не знаю, Малыш, я её не видел ещё, как-то не до того было.

Да, лучше бы не видел.

— Не, Геныч, не вопрос, я всё понимаю… но ты хоть позвони ей, она ж тебя ждала, как дитё Санта-Клауса.

Но Дед Мороз оказался быстрее.

И, снова рухнув в свои мысли, я даже не помню, как вывез этот разговор.

Ночные картинки, как слайды, защёлкали в голове, отравляя всё нутро, и некуда деться от этой заразы. Сбежал на крышу, но она и здесь меня настигла.

Я позвоночником почувствовал её взгляд и обернулся.

Ай да Сонечка! Мысленно я даже восхитился, отметив её величественную осанку и роскошный фасад. Но меня не провести — ей сейчас тоже паршиво, и она понимает, что я об этом знаю. Только что это изменит?

Ночью, пока я мчался к Соньке, думал, дорвусь — затрахаю до беспамятства! Меня же одни только мысли о ней приводили в боевую готовность. А сейчас вот она, совсем близко — красивая и доступная… однако мой посох после ночного стресса как-то резко усох и растерял свои волшебные свойства. И сейчас годен разве что нажурчать её имя на снегу...

Зачем ты здесь, Сонька?.. Ты ведь не думаешь…

Но, выйдя за ворота и наблюдая за тем, как она приближается, я понимаю — нет, не думает.

Если она и готовила какой-то текст, то он ей не пригодился. Мы так долго смотрим друг на друга… и молчим.

На хер ты это с нами сотворила, дура?!

Наверное, я подумал слишком громко, потому что Сонька сжала губы и прикрыла глаза.

— Что ты хочешь, Сонь? — я всё же первым не выдержал молчания.

— Я хочу ненадолго задержаться в нашем доме, — произнесла она ровным голосом, но тут же торопливо исправила: — В бывшем нашем… Дней на десять, если ты не против.

— Я продлил аренду до лета, поэтому если у тебя нет лучшей альтернативы, то не вижу смысла тебе переезжать.

В ответ она молча кивает и спустя долгую паузу, спрашивает:

— Заедешь за вещами? Или я сама…

Я отрицательно качаю головой, не дав ей договорить. Снова молчим. Сонька коротко вздыхает, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Рассеянно озирается по сторонам и, наконец, озвучивает почти со злом:

— Я не буду просить прощения! — и с горькой усмешкой добавляет: — Это бессмысленно. Но ты должен знать, что всё это не планировалось… спонтанно вышло.

Мне нечего на это ответить, и я лишь пожимаю плечами. Но Сонька и не ждёт от меня комментариев — состроив улыбчивую гримасу, она разворачивается ко мне спиной, но, сделав пару шагов, резко возвращается и хватает меня за руку.

— Знаешь, я заранее люто ненавижу ту, с которой ты будешь счастлив, — сипло выпаливает она и подносит мой кулак к своим губам. Целует и шепчет: — Но, клянусь, Генка, что ты больше, чем кто-либо, заслуживаешь счастья.

И, уже сбежав от меня шагов на десять, оглядывается и с вызывающей улыбкой выкрикивает:

— И даже не уговаривай меня вернуться!

Да отсохни мой язык, если посмею! Береги себя, Сонька... ну что ж ты дура такая?!

И я дурак.