Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 66 Париж

Париж

Покинув терминал аэропорта, я с жадностью хлебнул французского кислорода и, обдуваемый тёплым ветром, уставился в яркое безоблачное небо. А здесь почти ещё лето — теплынь и красотень!

— Так вот ты какой, Париж! — радостно поприветствовал я заграницу, а опустив взгляд, наткнулся на четыре насмешливых глаза моего попутчика.

Сейчас этот умник поправит очочки и объявит менторским тоном: «Это ещё не Париж, олух деревенский!»

— До Парижа, Геннадий, мы ещё не доехали, — заявил Одиссей, поправляя коротким толстым пальцем очки на переносице. — Но поблизости есть несколько отличных отелей, если тебе вдруг захочется здесь задержаться.

— Оди, ну ты же вроде серьёзный уважаемый адвокат, член каких-то там палат, — я покрутил рукой в воздухе у самого виска, — а ведёшь себя, как обиженный шкет. Хорош тебе, я ведь уже извинился. И, хочу заметить, земляки на чужбине должны держаться вместе, а то мало ли… вдруг ты попадёшь в беду.

— В отличие от тебя, я знаю язык и очень неплохо ориентируюсь в городе.

Я повертел головой, разглядывая шумную разноцветную и стремительно движущуюся толпу людей, и, не заметив (к собственному разочарованию) ни одной симпатичной женской мордашки, поинтересовался у Оди с откровенным скепсисом:

— И что, ты реально понимаешь всё, что они говорят?

— Не всё, конечно… но мне точно не грозит заблудиться, — ехидно ощерился Одиссей, но недовольно поморщился, когда резкий порыв ветра разметал его тщательно уложенные кудряшки. Чудён, карапуз, задрать его против ветра!

— А кто же защитит тебя от местных женщин, Оди? Вон ты какой весь элегантный и благообразный, а я, кстати, уже заприметил несколько плотоядных взглядов в твою сторону.

— Пойдём уже, трепло, — он снисходительно покачал головой и, подхватив свой багаж, засеменил короткими ножками в направлении парковки.

А я с удивлением взглянул на ползущий за Одиссеем гигантский сундук на колёсах и присвистнул. Чего он там понабрал с собой — вечерние туалеты?

— Слышь, Оди, — я нагнал его за пару шагов, — а где наша огнедышащая мадам? Она что, не собирается нас встречать или забыла, что мы прилетели?

— Нет, — адвокат задрал короткий нос, но тут же выставил свой палец, предотвращая мои возмущения, и извлёк из внутреннего кармана пальто орущий телефон.

Что — нет? Не встретит?

Вот оно, европейское гостеприимство! Был бы Жека в Париже, он бы точно обо мне не забыл. Но мой друг уже весь в трудах где-то на юге Франции. «Как же не вовремя его сослали», — с сожалением подумал я и прислушался к разговору Одиссея. Но из всего потока непонятных слов, что он влил в трубку, мне удалось идентифицировать только одно — «Диана». Похоже, адвокат треплется с нашей Драконихой. Я же, слушая эту тарабарщину, одновременно испытываю восхищение, раздражение и что-то очень похожее на зависть — говорит прям как дышит. Но, наконец, дремучий фонтан заглох, и Оди, взмахнув рукой, обозначил для нас направление:

— Туда, нас уже ждут.

Ух, задрать наш родной автопром!

Обозрев этот внушительно мощный чёрный Bentley, я мгновенно простил Диане её отсутствие и с трудом перевёл взгляд на водителя, с которым Оди уже завязал непринуждённый диалог. А услышав собственное имя, я едва не поперхнулся. Он охренел — это что ещё за «Гена»? Он бы меня ещё Генычем представил! Я уж молчу о возмутительном нарушении этикета. Хотя такому умному адвокату, конечно, виднее, кого представлять первым.

— Геннадий, — включая меня в беседу, Одиссей перешёл на родной язык, — позволь познакомить тебя с мсье…

— Жак, — бесцеремонно прервал его здоровый мужик с хищным выдающимся шнобелем и, широко улыбнувшись, протянул мне руку для приветствия.

— Бонжур, мсье Жак, — я отзеркалил улыбку и ответил на рукопожатие.

— Можно без «мсье», — пробормотал Оди. — Просто Жак, раз он сам так представился.

А-а, понятно, Жак — просто и коротко. Наверняка об «Геннадия» этот француз язык сломает.

— Тогда я просто Гена.

Одиссей закатил глаза, а Жак с довольным видом гаркнул:

— D'accord!

Бля-а-а, что он сказал-то?

Я кивнул на всякий случай, скосив глаза на Оди, и тот просуфлировал по-русски:

— Он сказал: «Договорились».

Ух, как же сложно началось моё путешествие! Ну, хорошо, хоть договорились.

По пути мы ещё договорились о том, что не видать мне сегодня Парижа. Вот это совсем нехорошо — я-то уже весь настроился. Однако драконье гнездо оказалось за городом. Впрочем, для драконов это вполне логично. Что ж, буду принимать впечатления дозированно, и начало путешествия мне уже нравится.

Я запоздало оглянулся на аэропорт, но воздушная гавань «Шарль де Голль» уже скрылась из вида, оставшись далеко позади.

— Оди, а Шарль де Голль — это ж вроде какой-то генерал на бравом коне, да?

Жак прогнусавил что-то совершенно непонятное, а Одиссей весело хохотнул и пояснил:

— Точно — полководец, народный любимец, а также основатель Пятой республики и её первый президент.

— Пятой? — озадачился я. — А где первые четыре?

— Да здесь же, — ещё больше развеселился заумный колобок, — только в более ранние периоды времени. Менялась власть… ну и порядковый номер республики.

О как! И почему мне об этом ничего не известно?

— Это как новая модель телефона, что ли?

— Примерно так… или новая редакция. Это их национальная фишка. Первая республика родилась в ходе революции после свержения монархии, да и последующие две тоже…

— А всего сколько республик?

— Пока всё ещё пятая, — с раздражающей улыбкой пояснил Одиссей.

— И вот откуда ты всё это знаешь?

— У меня работа такая, Геннадий, — Оди поблёскивает очками в мою сторону и невыносимо бесит.

— В очередной раз убеждаюсь, как мне повезло, — ворчу себе под нос. — Ладно, умник, придумай лучше, где мне купить цветы, пока мы ещё не добрались до Дианкиной деревни.

Он кивнул и быстро передал мою просьбу Жаку, но, судя по эмоциональному ответу, тому что-то не понравилось.

— Чего он возбухает — по пути нет цветочных киосков?

— Он не понимает, зачем тебе цветы.

— Так растолкуй ему, ты же у нас умный.

— Вообще-то, уже растолковал, и я уверен, что Диане будет приятно, — Одиссей привычным жестом поправил очки и пояснил реакцию Жака: — Дело в том, что, в отличие от нас, у французов не принято дарить цветы без веского повода.

— Серьёзно? Охренеть! И эти жлобы претендуют на лавры самых романтичных ё… э… любовников?

— Они не жлобы, просто практичные, — улыбнулся адвокат.

— Отличная отмазка. Тогда скажи ему, что мы едем за самым огромным букетом.

— Хорошо, — согласился отчего-то очень довольный Одиссей и предупредил: — Только белые не покупай.

— Это ещё почему? Диана как раз белые любит.

— Красные тоже любит. А белый во Франции — это цвет траура, и подарить белые цветы — это всё равно как у нас преподнести две красные гвоздики.

— Твою ж мать, что за дикари!

— Другой менталитет, — пожал плечами Одиссей.

Обложив про себя забористым матом их менталитет, я поставил мысленную галочку, что нужно более детально изучить особенности этой дремучей страны, и, дабы успокоить нервы, уставился в окно.

А говорили, что Парижа не будет — вот же он, красавец! И, могу сказать, что кольцевая дорога в Париже (она же Периферик) несколько отличается от воронцовской — даже дух захватывает от волнения. Но радость моя продлилась недолго… ровно до тех пор, пока я не увидел, как на островке, разделяющем встречные полосы, два прилично одетых мужика, распахнув ширинки, беззастенчиво поливают один фонарный столб. Да я чуть дара речи не лишился! Зато Одиссей, оценив мою реакцию, заржал, как конь.

— Оди, это что, бля, такое… никак наши земляки?!

— Как раз наоборот — аборигены. Освободить мочевой пузырь — это священный процесс для французов, и занимаются они этим где угодно.

— Ты прикалываешься? То есть, хочешь сказать, что я запросто могу вывалить свой шланг в центре Парижа и поссать, к примеру, с Эйфелевой башни?

— Насчёт башни я не уверен, всё же там есть туалеты, но пополнить с моста воды Сены тебе точно никто не запретит.

Да задрать бы их в этой жёлтой воде!

На хрен этот Париж, в деревню хочу!

И про цветы не забыть бы…