Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 2 Гена

Это какое-то адское пекло! Впрочем, и настроение у всех соответствующее. Казалось бы, свадьба — это ж счастливое событие! Союз двух любящих сердец, торжество любви… что там ещё? Да не важно, главное, что всем по такому случаю положено сиять от радости. Однако измождённые лица дорогих гостей блестят от пота и выражают крайнюю степень нетерпения — ну, когда, когда уже?

У меня же другой вопрос — а зачем это всё?.. Но я прочно прилип праздничными штанами к белому дерматиновому стульчику и, изнывая от жары и жажды, благоразумно помалкиваю. Слева от меня безмолвно страдает Кирюха. Судя по его кислой физиономии, ему весь этот фарс тоже не нравится, но куда деваться. Мы — группа поддержки невесты и обязаны пройти достойно испытание выездной регистрацией.

Мне только одно непонятно — если регистрация выездная, что отчего бы ей не выехать в лесок, в идеале — поближе к речке? Но нет — нас разместили под палящим солнцем и даже зонтиками не обеспечили. Боюсь, букет в моих руках не доживёт до момента вручения. А ведущий между тем продолжает куражиться, посвящая нас в трогательные моменты из жизни молодожёнов — как они шли навстречу друг другу, как пришли, когда впервые высекли искру…

Да бред собачий — какая искра? — они даже не знают друг друга! Навстречу они шли, как же!.. Да этот грёбаный жених только позавчера из Америки пришёл. Или откуда там?.. Короче, от них — от капиталистов проклятых. И сразу с корабля на бал. Ух, и не нравится он мне! А ещё имя у него такое… с Иудой созвучное, вот оно мне тоже не нравится. Доброго человека Стасом не назовут.

Я разглядываю тоненькую, как тростинка, невесту… Надо же, и когда только выросла? Я и не заметил. Вроде смотрел всё время — малышка совсем… а оно вон как вышло. Оказывается, если очень долго смотреть на девочку, то однажды можно увидеть, как она выходит замуж.

Эх, ты, глупая!.. Ты ведь тоже не шла к этому своему навстречу. Зачем тогда, а?.. Ты даже не смотришь на него!.. Такая бледненькая и несчастная…

Впрочем, счастлив здесь только ведущий. Ему столько заплатили, что он даже не потеет и выглядит куда счастливее молодожёнов. А я с тоской вспоминаю журчащий фонтанчик у главного ресторана.

— Ген, сними панамку, пожалуйста, — с мольбой в глазах шепчет мне Майка и уже протягивает руку к моему головному убору.

— Ещё чего! — рявкаю я и резко перехватываю её запястье, но тут же извиняюще улыбаюсь и целую розовые костяшки пальчиков.

Майка — очень ценный и деятельный сотрудник на Кирюхином скалодроме и, по совместительству, моя девушка.

— Не надо, котёнок, трогать мою шапочку. Сегодня очень злое солнышко, а я не хочу подпалить причёску.

Закатив глаза, Майка фыркает и обращает своё ангельское личико на главных виновников торжества. Вот и правильно — там как раз началось самое интересное.

— Какой смысл в этом шоу?! — я толкаю плечом Кирюху. — Они же вчера уже зарегистрировались.

— Тихо! — выглянув из-за плеча моего друга, строго командует Айка (наконец-то я запомнил её имя!)

С Кирюхиной половинкой я даже спорить не хочу и послушно закрываю рот на «молнию». Эта малышка одновременно вызывает у меня восхищение и раздражение. И сегодняшней свадьбе ещё сильно повезло, что Айка здесь без своих сумасшедших сестёр (те ещё занозы в заднице).

— Прошу вас, посмотрите друг другу в глаза, — взывает ведущий к молодожёнам. — Является ли ваше решение стать супругами взаимным, свободным и искренним?

Да нет же! Вы на Натаху посмотрите — она сейчас в обморок упадёт!

— Готовы ли вы любить уважать и заботиться друг о друге?

А какие у них варианты? Ты что, придурок, думаешь, девчонка с утра напялила первое, что под руку подвернулось, — фату и тонну кружев, а на твои нудные расспросы выдаст какой-то непредвиденный ответ?

И ежу понятно, что эта игра в одни ворота. И всё же, когда просят ответить невесту, в её огромных синих глазах плещется такое отчаяние, что я надеюсь на чудо…

Но…

Чуда не стряслось. Тихий Наташкин ответ так и не долетел до моего слуха, но, судя по тому как радостно встрепенулся ведущий и облегчённо выдохнула Алла Дмитриевна, мать её… (в смысле, мать невесты), всё у них теперь на мази. И все как-то разом воспряли духом, особенно в стане врага оживились. Жених тоже приободрился и засиял голливудской улыбкой. Вот сколько он прожил за океаном — пять лет, восемь?.. А уже всё — не наш. Фраер облизанный! Да к тому же старый. Ему ведь уже за тридцатник перевалило, а Наташке только… А сколько ей, кстати? Выбираю помощь друга:

— Кирюх, а Натахе сколько лет?

— Двадцать, они с моей Айкой ровесницы.

— Н-да? — склонив голову, я взглянул на его Айку (этакий плотоядный колокольчик). — Ну, ты сравнил, брат! Твоя Айка хоть и выглядит на четырнадцать, а закалка, как у гладиатора. А эта, — я кивнул на Наташку, — дитё же совсем. Вот сколько лет её деду?

— Какому деду? — не понял Кир.

— Вон тому смокингу, — я ткнул пальцем в сторону жениха, и Кирюха хохотнул.

— Тридцать два, что ль… не знаю точно.

— Говорю же — извращенец! — я сокрушенно вздыхаю.

Наверное, моё негодование прозвучало слишком громко, потому что почти весь первый ряд начинает оглядываться, выплёскивая на меня своё презрение. Алла Дмитриевна смотрит, как Гитлер на еврея, и только Жека скалится не по делу. Во придурок, тут плакать надо — у него ж сестра в беде.

Ведущий снова взывает к нашему вниманию и под слезливую музыку рассказывает о каких-то уникальных мгновениях, которые вот прям только здесь и сейчас… и просит нас прикрыть глаза и позволить новобрачным пошептаться без свидетелей.

А я, может, тоже очень хочу пошептаться с женихом, а заодно шепнуть Наташке, дурёхе, чтоб опомнилась. Однако всё, что я делаю в эту минуту — не позволяю себе закрывать глаза и таращусь на чужую невесту, посылая ей мысленные сигналы. И вспоминая…

Когда я впервые увидел младшую сестрёнку Жеки, ей не было ещё и десяти. Тоненькие ручки и ножки, две чёрные косички и огромные синие глаза — чудесный ребёнок. Я всегда испытывал к Наташке особенную нежность, но почему-то пропустил момент, когда мелкая в меня влюбилась. Честно говоря, сперва мне это даже польстило, хотя и показалось странным.

Не то чтобы я всерьёз задумывался и пытался понять, о чём же обычно мечтают маленькие девочки… наверняка в их бестолковых головках полно розовой чепухи и приторных смазливых задротов. И поэтому, став предметом Наташкиных грёз, я растерялся и даже смутился — ну не принц я ни с какого ракурса!

Невысокий, белобрысый, похож на обезьяну, причём далеко не самую симпатичную. Но справедливости ради должен отметить, что в драке на такую обезьяну, как я, понадобится целый табун слащавых принцев. Другое дело Жека, наш двухметровый синеглазый брюнет — да ради него даже самая непорочная монахиня ломанётся в пучину греха.

Вот и Наташка из той же породы сердцегрызов — такой красоткой выросла! Я-то думал, что она перебесится, перерастёт и, наконец, выбросит меня из головы, а нет — всё стало только хуже.

Может, это просто как запретный плод для избалованной девчонки? Да задраться в пассатижи — какого хрена этот плод — я? Но даже если на мгновение предположить такую вероятность…

Не-эт, даже предполагать не хочу! И дело вовсе не в том, что Жека мне этого не простит… я сам себе не прощу! Ну не могу я — она же мне, как сестрёнка! А с сестрёнкой — это… даже не знаю… это ж высшая степень скотства!

И смотреть в эти синие глаза невыносимо!.. И такое дикое желание проредить белозубую улыбку её престарелому принцу! И вот что теперь делать?.. Я не знаю.

На хер я вообще пришёл на эту свадьбу?!

— Я благодарю вас, друзья, — ожил ведущий. — На ваших глазах свершилось великое таинство!..

На чьих глазах, придурок, все ж зажмурились! Заткнулся бы ты уже. И какое, на хрен, таинство — преступление!

А торчать здесь и понимать, что я соучастник — это вообще убиться вусмерть!

— Геночка, ты как-то не слишком рад этой свадьбе, — воркует на ухо Майка. — Или мне показалось?

— Не показалось, — рычу в ответ, наблюдая за тем, как новоиспечённая ячейка общества скрепляет подписями свой тухлый союз. — Но это тебя не касается, моя прелесть.

Майка фырчит недовольно, но мне плевать. Как сквозь вату доносятся слова ведущего — пытаясь расшевелить варёную толпу и отработать положенное время, он устроил какой-то идиотский детсадовский опрос. Кому это может быть интересно? Но вот нагрянул острый момент — нанизывание колец.

Вот и сказочке конец!

А что, именно так и заканчиваются все добрые сказки — свадьбой. А потом начинается семейный триллер.

— А может, ты хочешь быть на месте жениха? — язвительно шепчет Майка. Бесит уже эта перепёлка!

— Не может. А если б хотел — был бы.

— Пф-ф! — Ну а чем ей ещё ответить?

И вот молодожёны очень целомудренно целуются. Не удивлюсь, если это их первый поцелуй. Смотреть тошно! Радостный тамада запоздало объявляет их мужем и женой и предлагает гостям поздравить молодых. И все разом ломанулись, как на электричку. И мы тоже отодрали задницы от стульев — куда ж теперь деваться? — и пристроились в хвосте галдящей очереди.

— Геныч, хорош бычиться, не принимай близко к сердцу, — проницательно шепчет Кирюха. — Такова селяви.

— Это тавтология, Кирилл Андреевич, — вставляет свои пять копеек проныра Майка, одарив нас обоих насмешливым взглядом. Никакого уважения к начальству!

— Кирюх, — я отворачиваюсь от моей дотошной спутницы. — А я тебе говорил уже, что ты слишком распустил своих сотрудников?

— А ты мне говори, Гена, — из-под руки Кирюхи выпорхнула крошечная Айка. — И всех потерявших страх сотрудников я отпущу с миром.

Майка сморщила носик и отступила мне за спину. И в этот момент меня будто обожгло синим взглядом. Надо же, а я и не заметил, как подползла наша очередь. Встряхнув поникший букет, я выставил его перед собой, словно щит.

— Дорогая Наташка… — начал я.

— И Стас, — пискнула Майка.

— Ну да… и он тоже, — растерянно бубню, продолжая смотреть в синие глаза. — Хочу тебе пожелать…

Черт, что ж я совсем не подготовился? А ведь я что-то важное хотел сказать… какая-то очень мудрая мысль преследовала меня совсем недавно… вот только что… Но не догнала — я оказался быстрее:

— Прежде всего, Натах, я хочу пожелать тебе настоящей взаимной любви. Такой, чтоб…

Я вдруг осекаюсь и будто в замедленной съёмке наблюдаю, как вспорхнула тонкая рука.

С моей реакцией всё в порядке, но всё же мне хватило ума вспомнить, что я не на ринге и заставить себя не дёргаться. А в следующий миг раздался звонкий хлопок, и мою щёку обожгло. И тут же вторую.

Ну а что… нормально так пообщались.

Внезапно всё стихло — ни звука. И в этой оглушающей тишине я продолжаю таращиться в синие, полные слёз, глаза, и улыбаюсь, как идиот.