Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 73 Ла-Шер

Убийственно прекрасный и агрессивный чёрный Maybach купе пролетел по подъездной дорожке и остановился перед входом в замок. За время, что я провёл здесь, меня уже перестали удивлять до неприличия дорогие тачки, а конкретно этот глянцевый зверь подходит Её Огнедышеству, как никакой другой.

Заняв наблюдательный пункт в сторонке от встречающей делегации, но так, чтобы всё видеть и слышать, я смотрю, как старина Клод резво метнулся к водительской двери и протянул руку Диане, а с пассажирской стороны показался властитель здешних земель.

Так вот ты какой, Реми-Александр Шеро… наследник Демона.

Не то чтобы я заранее пытался мысленно визуализировать пацана… я вообще старался о нём не думать. И всё же невольно в моей голове соткался некий образ Шеро-младшего — такой себе благообразный напомаженный хлюпик с прямым проборчиком на прилизанных волосах и тонкими нервными пальцами. Почему именно такой — а я знаю? Представилось мне так!

Однако в реале всё сложилось не совсем так… чёрт, совсем не так. Да у меня взрыв шаблона!

Довольно рослый и смуглый парняга в кожаной куртке и потёртых джинсах оказался настолько же далёк от нарисованного мной образа, как я — от милашки Джоконды. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его чертах, но разительного сходства с Дианой я не заметил. Разве что принадлежность к одной расе… вот и в племени вольных охотников прибыло — плюс ещё один Чингачгук!

Окинув беглым взглядом свои владения, малый ленивой походкой двинулся навстречу старику Клоду и, улыбнувшись, первым протянул тому ладонь для рукопожатия и заговорил вполне дружелюбным тоном. А Клод не слишком нежно похлопал молодого господина по плечам. А может, это вовсе и не он — не наследник?

— Слышь, Оди, а это точно тот, о ком я думаю? — поинтересовался я на всякий случай.

К моему удивлению, адвоката отчего-то не затронуло всеобщее радостное возбуждение, и он предпочёл держаться подальше от большого кипиша и поближе ко мне.

— Это Реми, — буркнул Одиссей, гася мои сомнения и удивляя меня ещё больше своим хмурым видом. Да неужто наш гений попал к мальчишке в немилость?

— А сколько ему лет?

— Через месяц семнадцать будет, — пробухтел Оди.

— М-да? — я недоверчиво разглядываю юного буржуя, а в голове никак не увязывается, что это и есть тот самый младший дракончик. — Охренеть! А выглядит на все… пф!.. да он старше Дианки выглядит! Во всяком случае они вполне сошли бы за парочку.

В ответ Одиссей фыркнул, но от комментария воздержался.

А тем временем навстречу молодому демонёнку рванула мадам Шапокляк. Однако, вопреки моему ожиданию, верноподданная не стала лебезить и отбивать поклоны — она по-матерински обняла мальчишку, надолго припав к его груди. И в ответ получила вполне тёплый взгляд и даже поцелуй. А на очереди уже повариха с порцией счастливых слёз и объятий. Да я смотрю, у них тут, оказывается, большая дружная семья. И Жак, похоже, тоже из этой ячейки.

— Реми тут все очень любят, — зачем-то пояснил Одиссей.

— Ну правильно, главное для мужика — окружить женщин заботой о нём. А кстати, в замке все в курсе, кем пацан доводится Диане? — спросил я уже тише.

— Нет, не все, — адвокат предостерегающе сверкнул глазами. — Знает только старая гвардия, они здесь с самого рождения Реми. Для остальных он — брат Дианы и сын покойного Демиана Шеро.

— М-м, как же у них тут всё запутано, — бормочу себе под нос. — А если вдруг утечка?

В ответ Одиссей молча провёл большим пальцем себе по горлу, а я чуть не заржал в голос — так комично это показалось в его исполнении. Но Оди не проникся весельем и пояснил очень серьёзным тоном:

— Не смешно, Гена, это ты пока не знаком со всеми членами семьи.

— Неужто у них есть семейный киллер? — театрально ужаснулся я, вытаращив глаза и прикрывая рот ладонью, а адвокат посмотрел на меня почти с жалостью и, поправив очочки, пояснил:

— Да никто бы и не рискнул делать из правды сенсацию. Во-первых, это опасно для здоровья, а во-вторых, слишком невероятно.

Невероятно — это точно. Интересно, а как к такой правде относится сам Реми?

Но задать свой очередной вопрос я не успеваю, потому что молодой дракон движется прямо на нас, сканируя меня цепким немигающим взглядом. Какая-нибудь впечатлительная барышня, возможно, и содрогнулась бы, но до Драконихи этому недорослю ещё репетировать и репетировать. И, только подойдя ближе, мальчишка переключил своё внимание на застывшего адвоката.

— Одиссей, — он одарил Оди кривой улыбкой и протянул ему руку для приветствия.

— Реми, — осипшим голосом отозвался адвокат и, дёрнув губами в подобии улыбки, выразил свою радость от встречи на местном гоблинском языке.

В ответ Оди выслушал тоже какую-то любезность, отчего ещё больше заледенел, а кудряшки на висках взмокли. Ух, надо срочно ускориться с изучением языка. А тёмный, почти чёрный взгляд Шеро-младшего уже перекинулся на меня.

— Реми, — он протянул мне ладонь.

— Геннадий, — представился я, пожимая его руку, и хрен меня дёрнул брякнуть: — Можно Гена.

— Гена? — малый улыбнулся и уточнил: — Крокодиль?

— Он самый, — прорычал я с самым дружелюбным оскалом. — А для тебя, Чебурашка, Крокодил Эдуардович.

Мальчишка просиял белозубой улыбкой и, склонив голову набок, пообещал на корявом русском:

— Я буду помнить… Гена.

Замок прямо-таки распёрло от счастья по случаю прибытия юного барина. И даже мне сложно не поддаться общему настроению, особенно во время обеда. Вот не зря в кулинарной мастерской Лурдес сегодня колдовала целая бригада поваров — результат мог бы впечатлить даже самых изысканных гурманов. А уж мне, голодному и не слишком привередливому, дай только до еды дорваться.

Но Диана поставила обед на паузу, решив поведать своему отпрыску, а заодно и всем собравшимся, о том, как она рада, что её старый добрый друг Геннадий (ну, не такой уж я и старый!) нашёл время и согласился погостить в Ла Шер. И как сильно она надеется, что её любимая семья поможет её замечательному другу (то есть мне) адаптироваться в незнакомой стране и поспособствует тому, чтобы он (то есть я) чувствовал себя здесь, как дома.

Диана перескакивает с русского на французский, семья дружно внимает, а я… ну, я опешил, конечно (мне же не пояснили правила этой игры), но поспешил натянуть вежливую улыбку и киваю в нужных местах. Типа да — нелегко мне было выискать окошко в своём плотном расписании, но вот я здесь, потому что не смог отказать моей дорогой подруге. Так что уж постарайтесь быть для меня полезными и обеспечить мне домашний уют.

Я догадываюсь, что Её Огнедышество вещает специально в уши Реми, и всё же мне приятно это слышать, потому что Диана считает меня своим другом (а иначе меня бы здесь не было), и потому что Шапокляк впервые одарила меня скупой улыбкой, и просто потому что мне нравится эта компания. Даже вместе с гениальным чудиком Одиссеем и борзым мальчишкой, который расстреливает меня острым взглядом, а выслушав Диану, произносит с неприкрытым вызовом:

— Отлишна! Добро пажаловать… Гена!

Я салютую ему бокалом и отзеркаливаю агрессивную улыбку — поосторожнее с крокодилами, малыш!

А дальше просто наслаждаюсь изысканным обедом, приводящим меня почти в медитативное состояние блаженства. Да и чем мне ещё заниматься в то время, когда Реми, он же гвоздь сегодняшней программы, развлекает восторженную публику на непонятном языке? К слову, в его арсенале целых пять непонятных мне языков. Кажется, пацана забавляет, что я ни в зуб ногой (ничего, Чебурашка, ещё не вечер!), а Диана старается держать меня в теме, хотя могла бы и не делать этого, поскольку последние новости из Лондона вряд ли способны меня впечатлить. Другое дело — обед!..

Но всё хорошее и вкусное когда-нибудь заканчивается, чтобы передать эстафету неприятному и нудному. Это я об уроках французского — меньше их не стало. А Шапокляк снова превратилась в сухую бездушную мумию (похоже, за сегодняшний день она исчерпала годовой запас эмоций). Но я не в претензии и в гранит науки начинаю вгрызаться с пылким рвением — чую, что пригодится.

А вот где мне, поэту с тонкой душой, может пригодиться меткая стрельба по движущимся мишеням, я даже думать не хочу. Однако под неусыпным контролем Жака продолжаю повышать мастерство. Хорошо ещё, что здесь мы обошлись без Реми. Я уже наслышан о его удивительной целкости.

Зато на вождении сегодня обошлись без меня. Эти уроки по-прежнему даются мне тяжело, и Диана решила пощадить мою репутацию, за что я очень ей благодарен. Зато хозяева лихо порезвились. Ух, что эти драконы вытворяли на площадке! А меня разрывали ужас, восторг и лютая потребность взорвать свой психологический затык. Пусть не ради понтов, а для самого себя, хотя утереть сопатки Максу с Жекой тоже было бы здорово.

А потом случился мой первый спарринг с Реми. Но уважительное и восторженное удивление мальчишки никак не возвысили меня в собственных глазах. Как же измотал меня этот вертлявый щенок! Это какие-то неизвестные мне практики — школа нервного журавля и бешеной обезьяны. Я не знаю, наблюдение за какими животными или пернатыми сформировало этот дикий стиль, но он реально действенный. А, впрочем, в драке главное — победить, пусть даже с помощью техники пьяного лесоруба. Победил-то, безусловно, я… но озадачился. И, конечно, заинтересовался.

После ужина Шеро-младший с водителем умчались в Париж развлекаться, а я увязался за Дианой на прогулку, чтобы помочь везти коляску со спящей малышкой.

— Диан, а кто тренирует твоего сына?

— Удивлён? — она невесело улыбнулась. — У Реми с раннего детства очень жёсткий и требовательный наставник. Это мой дядя.

— Тоже индеец?

— Точно, — Диана рассмеялась. — Только тебе, Гена, пока рано с ним знакомиться.

— Рискую своим скальпом?

Но Диана одарила меня нечитаемым взглядом и задала встречный вопрос:

— Как тебе мой Реми?

Хм… Ну как?.. Я бы мог сказать, что он борзый богатенький понторез, но осознаю, что он такой не только по праву наследования. В свои неполные семнадцать мальчишка обладает знаниями и навыками, коих хватило бы на сотню его ровесников. А это лишь доказывает, что его детство не было таким уж беззаботным. Так отчего бы парню не развернуть понты?

— Резвый малый, — я усмехнулся. — И очень взрослый.

— Да… мой малыш уже взрослый, — грустно и тихо отозвалась Диана. — А я даже не заметила, как он вырос.

«Мой малыш»! Мальчишка, который должен был быть нежеланным, оказался центром её вселенной. Это читается во взглядах, в словах, в прикосновениях. В голове десяток вопросов, которые я не решаюсь озвучить. Слишком непростая эта тема. Поэтому я спрашиваю о том, что кажется мне безопасным:

— Почему он называет тебя Мышкой?

Диана смеётся.

— Это пошло ещё с детства… я Мышка, а он — мой Мышонок.

— А мамой никогда не называет?

— Нет… если только в шутку. Да и странно было бы ждать, что Реми перестроится… пятнадцать лет он считал меня своей сестрой, а тут такое… Но, главное, что теперь он знает.

— Всё знает? — спрашиваю осторожно. — И про отца?

— Конечно, нет. Пришлось преподнести это, как историю ветреной Джульетты. Но лучше так.

Лучше? Взвалить всю ответственность на себя? Вот уж не знаю. Да и шекспировские герои были всё же старше. Но Диана смотрит на меня предостерегающе и произносит твёрдо:

— Реми не нужен этот груз.

«Конечно! Ты уже привыкла его тащить сама!» — думаю я с досадой и злом, до сих пор испытывая мучительное чувство вины за то, что мы с Жекой когда-то впёрлись в чужую тайну. Но выдерживаю взгляд Дианы.

— Я понял.

Мы долго идём молча, а я думаю о том, что в жизни не бывает абсолютной справедливости, и кому-то непременно должно быть больно. И на что мы готовы пойти ради самых любимых, чтобы защитить их от этой боли… Некоторые становятся драконами.

Мне вдруг нестерпимо хочется обнять Диану и сказать, что она всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку… но я ловлю её взгляд и понимаю — она уже знает это.

В мобильнике пиликает сообщение — это от Сонечки. Я читаю, улыбаюсь… и в очередной раз вспоминаю, что Стефания так и не ответила мне. Наверняка считает меня озабоченным мудаком.

— Диан, — позвал я, ощутив внезапную потребность поделиться, — знаешь, я тут с пьяного глаза отправил хорошей девочке сообщение, предназначенное другой.

— Бывает, — она усмехнулась.

— Это да… Но я потом и ей написал. Короче, она получила и своё, и чужое сообщение, но так и не ответила, а я теперь чувствую себя идиотом.

— Так попроси прощения.

— В том-то и дело, что я не понимаю, за что конкретно просить… и не хочу сделать ещё хуже, — признаюсь с недовольством. — Да и неделя уж прошла…

— Долго вы, мальчики, соображаете. Тогда принеси ей извинения без всякой конкретики, а она сама придумает за что. Или спросит тебя — вот и наладишь диалог. Во всяком случае, это намного продуктивнее, чем продолжать считать себя идиотом и бездействовать.

Да?.. А чего ж я ждал целую неделю?