Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 31 Стефания

На столе, между чайными чашками, выросла бутылка живительного бальзама и быстро оживила Наташину тоску, развязав нашей гостье язык.

Я догадываюсь, что многое осталось недосказанным, но в общих чертах стало понятно — домработница Наташкиного мужа, мобилизовав всю свою подлючесть, решила развалить молодую семью, а расстроенная Наташа не придумала ничего лучшего, как заблудиться в лесу — назло мужу, брату, родителям и, как выяснилось, назло самой себе.

Мне её искренне жаль и на самом деле я даже понимаю её отчаяние. Кирилл тоже охотно понимает Наташу и переживает за сестрёнку — вон, помрачнел как грозовая туча. А спасатель Гена, кажется, проникся сочувствием больше остальных и всё сильнее налегает на чай с булочками. И только наша Айка ничего не хочет понимать.

— Это всё от безделья, — безжалостно припечатала моя деятельная сестрёнка и невозмутимо отпила глоток чаю.

— Что… от безделья? — Наташа растерянно захлопала ресницами и тоже протянула руку к чашке.

Надо сказать, что с чудодейственным бальзамом чай пошёл на ура.

— Да всё, — спокойно ответила Айка. — Замужество твоё дурацкое, обиды на весь белый свет и ночные блуждания по лесу — всё это от безделья.

Наташа обиженно закусила губу, а её взгляд заметался в поисках поддержки. Первым отреагировал Кир — укоризненно посмотрел на жену.

— Что?! — Айка смело встретила его взгляд. — Скажешь, я не права?! Представь, сколько драгоценного времени люди тратят на свои страдания. Не удивительно, что им в голову приходит всякая хрень, времени-то вагон. Да это один из самых излюбленных видов деятельности — тупо таращиться в пустоту и страдать по любой фигне. Из-за несчастной любви, непрухи в делах, плохой фигуры, измены мужа… Нет бы заняться чем-то активным и полезным. Вон, наша Сашка, например, танцевать научилась.

— Так все же люди разные, — осторожно заметил Геныч. — Одни борются, а другие чуть слабее, поэтому опускают руки.

— Вот потому и страна в жопе! И руки там же! Народу приятнее почёсывать свою тоску, чем работать. Можно ещё плакать под жалобную музыку — это придает безделью особую изысканность. Да если бы всех страдальцев выгнать на уборку леса, то через полчаса не осталось бы ни одного бычка и фантика. А заодно и голова проветрится, и фигура подтянется, а там глядишь — и муж новый найдётся, даже лучше прежнего. А что ты так смотришь, Кир? Тебя я уже нашла, — Айка нежно погладила Кирилла по руке, — лучше всё равно не бывает.

Господи, и это наша немногословная Айка! Бедная Наташа!

Геныч спрятался за пузатой чашкой, а я решила поддержать Наташу, пока она не впала в истерику:

— Если х-хочешь, ты можешь по вечерам п-подрабатывать со мной в «Гейше». Вот увидишь, тебе п-понравится.

— В «Гейше»? — синие глаза Наташи расширились, как будто я предложила ей торговать собой на трассе. — Я не знаю… я же учусь…

— Пф-ф! — Айка, у которой вечная аллергия на учёбу, сморщила маленький носик. — Ещё один популярный вид безделья!

— Да! — радостно поддержал её Геныч, а Кир поперхнулся чаем и закашлялся.

— Почему безделья?! — голос Наташи задрожал от негодования. — У меня очень престижный вуз.

— Да ладно?! — ничуть не впечатлилась Айка. — Надо думать, что ключевое слово здесь «престижный». И кем же ты у нас будешь?

— Ну… — замялась Наташа, а Айка, воспользовавшись паузой, победно подытожила:

— Баранки гну! Ты даже сама ещё не знаешь, кем хочешь стать. Как, впрочем, и большинство студентов. Пять лет псу под хвост! Да за это время можно освоить кучу профессий, найти любимое дело и только потом получать по-настоящему нужное образование.

Наташины глаза заблестели и, испугавшись, что она расплачется, я протянула руку и ущипнула Айку за бедро. Сестра дёрнулась, но переведя взгляд на меня, просияла.

— Наша Стешка, между прочим, тоже учится, — выдала она с гордостью. — А ещё подрабатывает в «Гейше», в собачьем приюте, фотографирует, изучает языки…

— Ай, п-перестань! — прервала я её, почувствовав, как под взглядами Геныча и Наташи (одним — восторженным, и другим — несчастным) начинают пылать мои щеки.

— Наташ, только не принимай на свой счёт, — Кир придвинулся к ней и обнял за плечи. — Я тоже так не умею. Моторчик в попе — это у них семейное.

— Зато мы готовы поделиться опытом и знаниями, — примирительно улыбнулась Айка.

— И жилп-площадью, — добавила я и подмигнула Наташе. — Ты пока можешь п-пожить со мной в комнате.

— Спасибо, но мне только на эту ночь, — смутилась наша гостья.

— Хоть на сколько, ты нас не стеснишь, — великодушно заметила Айка.

Я знаю, что она не терпит чужаков в доме и делает это только ради Кира, но всё равно ей благодарна, потому что мне очень жалко Наташу. Она хорошая девчока, просто из другого теста… потому что ей не надо было учиться выживать.

— Я бы тоже остался жить в доме, где есть такие потрясающие булочки, — басом промурлыкал Геныч, прижимая к носу очередную булочку и склонился над экраном телефона, который ему подсунул Кирилл. — А это что такое?

— Работа нашей младшенькой, — тихо озвучил Кир и кивнул на меня.

— Ух ты! — пискнула Наташа. — Обалдеть!

— Серьёзно? — Геныч поднял на меня глаза. — Это ты сама нарисовала? — и снова уткнулся в экран. — Охренеть! Кирюх, да ты тут красивше Жеки получился!

— Он и так красивее всех, — безапелляционно заявила Айка, и Геныч вскинул ладони, сдаваясь.

— А я так и сказал…

— То-то же! — Айка выпорхнула из-за стола. — Я на минутку, пойду девчонок пересчитаю.

Вслед за Айкой из кухни сбежала Наташа (наверное, в туалет), а Геныч, проводив их взглядом, понизил голос:

— Слушай, Стефания, а ты можешь изобразить меня? Ну… чтоб тоже красивым? Может, завтра, а? — но, не получив немедленного ответа, погрустнел. — Что, думаешь, ничего не получится?

— П-получится, конечно! У тебя улыбка к-красивая, — поспешила я его успокоить, и парень просиял. — Только н-не уверена насчёт завтра… дел много, а ещё экзамен п-по вождению.

И какое счастье, что я не додумалась ляпнуть, что завтра мне предстоит уже третья пересдача! Ну не слушается меня автомобиль, а я так мечтаю его укротить! Зря я вообще затронула эту тему, потому что восторг во взгляде Геныча мгновенно потух, а ноздри раздулись.

— Чего-о — вождение?! — прогремел он. — Да что ж вам в кухне не сидится?! Что за грёбаная напасть?! Не успеют с горшка слезть — и бегом за руль! Уже страшно стало из дома выходить!

— Вот и сиди д-дома, — оскорбилась я.

— Правда, что ль? — прищурился Геныч. — Только боюсь, если б я сидел дома, то кое-кто чересчур талантливый мог бы сегодня не вернуться со свидания.

— Геныч, заглохни, — тихо прорычал Кир, оглянувшись на дверь. — И даже не вздумай ляпнуть при Айке, она ничего не знает. А насчёт вождения своей жене будешь втирать. Понял?

— Понял, — зло просипел Геныч, сжимая в кулаке несчастную булочку. — А знаешь, у моего соседа жена не водит машину, но ему это не помогло. Он недавно сходил за хлебушком… и десять метров до дома не дотянул — встретил по дороге автобабу! СногСшибательную, как выяснилось — сшибла так, что до родных ворот докатился только хлебушек.

— Он что, п-погиб? — спросила я шепотом.

— Не-эт, — оскалился Геныч. — Отделался незначительными переломами всего.

— Геныч, по статистике… — начал было Кир, но тот его перебил:

— Не надо говорить МНЕ про грёбаную статистику! Бабы за рулём — это лютое зло! Одна дура попутала газ с тормозом, вторая курица забыла, что у неё есть задняя передача, — и он обвиняюще ткнул пальцем в только что вошедшую Наташу. — Поэтому пусть крестиком вышивают, куличики пекут, цветочки рисуют… но нехер совать свои кривые ручонки к технике! Хотят транспорт? Вон — метла!

— Придурок, — процедил Кир, а Наташа так и застыла посреди кухни, не понимая, как ухитрилась провиниться за время своего отсутствия.

А меня разобрала такая злость! Довёл меня, чокнутый шовинист!

— А знаешь, Гена, я найду з-завтра время, чтобы написать твой п-портрет, и можешь даже не позировать — я п-прекрасно тебя запомнила. Хотя нет — это б-будет нечто иное, ведь у меня есть твои фотографии, а н-недостающие детали я дорисую. Будет красиво и узнаваемо, и, знаешь… в п-полный рост.

— Голым? — вкрадчиво поинтересовался Геныч и заиграл бровями.

— Мугу — п-по пояс.

— Сверху или… снизу? — он дурашливо состроил испуганную гримасу.

— С обеих сторон. На фоне ростовой шкалы... В тебе же метр с-семьдесят, да?

— Метр семьдесят шесть! — оскорблённо взвыл Геныч.

— А выглядишь к-короче — как раз размером с один удивительный музейный эксп-понат.

Геныч опасно сощурился, но промолчал.

— А что за экспонат? — полюбопытствовал Кирилл.

Как же я ждала этого вопроса!

— А п-помнишь, Кир, на Наташиной свадьбе ты сп-просил у Гены про китов? А он тебе ответил, что это печальная тема и о ней не п-при дамах?

— И-и?.. — потребовал продолжения Кир, а Геныч переплёл на груди гигантские руки.

— Мне стало очень интересно, и я выучила д-домашнее задание.

— Ты только не слишком увлекайся, отличница, — угрожающе ласковым тоном попросил Геныч.