Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 7 Наташа

В роскошной спальне для новобрачных есть всё, что нужно для романтики — свечи, цветы, тихая музыка. На широкой кровати с балдахином из лепестков алых роз выложено сердце — какая пошлятина. Приглушённый свет струится из матовых бра и свечей, создавая ауру опасности, заставляя меня чувствовать себя беспомощной и слабой. Я прислушиваюсь к звукам льющейся воды из ванной комнаты и боюсь, что они стихнут, и снова продолжится мое падение в бездну. Я шагнула в неё сама, а назад — никак — крыльев нет.

Задерживаюсь у зеркала и вглядываюсь в своё отражение. У изящной брюнетки в изысканном свадебном платье печальные глаза… и всё же она очень красивая. Генка не может не замечать этого, но почему-то не хочет.

Моя бывшая подруга Вика сейчас назвала бы меня зажравшейся дурой. Она никогда не понимала и даже открыто презирала мои чувства к Генке. «Мало того, что он редкостный урод, так ещё и нищеброд! — безжалостно бросала она мне в лицо. — Или ты реально думаешь, что с милым в шалаше рай? Поверь, дорогая, этот рай схлопнется куда раньше, чем закончится ваш медовый месяц. Бог мой, а на чём он ездит — это же полный отстой! Да я в его древний «мерин» даже на спор не сяду!»

Он не урод! И не нищий! И зарабатывает он побольше Женьки! Я злилась, спорила, даже плакала. Говорила, что машина — это вовсе не показатель успешности и сама хотела в это верить. А Вика безошибочно нащупывала брешь в моих убеждениях и обидно смеялась. Ну и где сейчас эта разборчивая умница?

Теперь она жестоко расплачивается за собственные убеждения. А по сути — за несчастную любовь к моему брату, за которую так отчаянно боролась. Оказалось, что борьба за счастье приводит к самым непредсказуемым последствиям. Сильная и уверенная в себе Виктория просчиталась, а вот Эллочка…

Когда-то, сто лет назад, ещё будучи детьми, мы договорились быть свидетельницами на свадьбах друг у друга. Я уже тогда любила Генку, а Элка сходила с ума по моему брату. Вот только подруга искренне желала мне счастья и верила, что мы с Генкой непременно будем вместе, я же точно знала, что мой красавчик Женька никогда не заметит Эллочку. Правда, ей я этого не могла сказать — не хотела расстраивать.

Но в итоге мы обе ошиблись, либо кто-то из нас старался не в полную силу. Я всегда плыла по течению, а Элка — против. И вот теперь у неё есть Женька, а меня прибило течением к Стасу. И это по-прежнему не кошмарный сон, а моя гладковыстеленная сытая реальность.

Я услышала, как стихла вода в ванной, и меня вдруг накрыла паника. Вот дура! Не думала же я, что Стас до утра там будет плескаться. Первая и совершенно неадекватная мысль, прилетевшая в голову — укрыться за тяжелыми шторами. В детстве, когда мы с бабушкой играли в прятки, это помогало. Хотя и тапки торчали, да и сама я хихикала, как дурочка, радуясь, что так хорошо спряталась. Сейчас бы я вряд ли смеялась.

С досадой на собственную глупость и обидой на весь мир я всё же подбежала к окну и сдвинула штору, за которой открылась дверь на маленький балкончик. Здесь я хотя бы не буду выглядеть непроходимой идиоткой — просто вышла подышать свежим воздухом.

Дышу. А не всё ли равно, как я буду выглядеть в глазах Стаса?

Дышу. И с обидой наблюдаю за тем, как продолжается праздник. Кому вообще нужны жених с невестой? Даже потом на фотографиях и видео гости будут разглядывать себя, и никто из них даже не вспомнит, какой красавицей была Наташка Ланевская. Ах, нет — теперь Сомова.

Дышу. И не в силах отвести взгляд от освещённого танцевального пятачка, где так самозабвенно танцует мой Генка. Сколько же грации в его мощном теле! Ну какой же он буйвол? Он — тигр!

Дышу… А воздуха уже не хватает.

Приближения Стаса я не слышу, скорее, ощущаю. Кожей, по которой, несмотря на духоту, рассыпаются мурашки… Сердцем — испуганно замершим, но тут же сорвавшимся в неистовый галоп. Пересохшим от волнения горлом.

— Так вот где прячется моя жена, — за игривым тоном Стасу всё же не удаётся спрятать раздражение. — Наташ, у тебя красивое платье, но оставаться в нём на ночь — не очень хорошая идея.

В ответ мне хочется выдать что-нибудь умное и едкое, давно уже просится. Но, не выплеснутое вовремя, оно разъело мой мозг, и теперь в голове, как заезженная пластинка «Отвали!»

Он стоит позади меня, но так близко, что мне становится тесно и душно. Стас пахнет шампунем, и я задерживаю дыхание, чтобы избавиться от его запаха, а опустив глаза, вдруг вижу рядом с подолом моего платья волосатые голые ноги. Ой, мамочки, я не хочу это видеть! И когда ладони Стаса опускаются мне на плечи, я вся сжимаюсь… и очень-очень хочу домой.

— Не надо, — беззвучно шепчу одними губами. Но Стас меня слышит, или ему неприятна вибрация моего тела под ладонями, но руки он убирает. И усмехается:

— Да не дёргайся ты, я не собираюсь тебя насиловать. Мне только непонятно, зачем ты замуж вышла? Мама заставила? Или назло этому своему… быку в панамке? — Стас кивнул в сторону танцпола, откуда тут же послышалось рычание:

— Когда я пьян — я Джеки Чан!

— Во-во, Джеки Чану своему, — со злой усмешкой озвучил мой муж.

И я тоже разозлилась. И за «быка», и вообще за всё. И, наверное, за то, что он прав.

— А ты зачем женился? Тоже родители заставили? — я резко обернулась и с облегчением обнаружила, что Стас не совсем голый — его бёдра прикрывает широкое полотенце. И за это ему большое спасибо.

— Да похер мне на эти договорённости, Наташка! — он осторожно заправил мне за ухо прядь волос и, пожав плечами, спокойно произнёс: — Я просто влюбился.

— В кого? — бормочу, совершенно опешив.

В ответ Стас закатил глаза, но я и сама уже догадалась, что я дура. И смутилась отчего-то. Ну и чудны дела — в меня влюбился мой муж.

— И что?.. — я пытаюсь за гонором скрыть свою растерянность. — Ты так и будешь здесь голым стоять?

— А ты? Так и будешь стоять здесь в платье?

— Я?.. Да.

И это диалог молодоженов в первую брачную ночь. Но на интеллектуальную дуэль я сейчас не способна. К счастью, Стас решил меня больше не мучить и, окинув насмешливым взглядом, удалился в спальню. Муж… чтоб его!

А свадьба, между тем, продолжается. Без меня.

Генка, мои братья, Максим — они все веселятся, дурачатся… а я здесь. Господи, я ведь знаю этих ребят всю жизнь и люблю их всех. Но почему-то для их компании я всегда была и остаюсь малышкой — Женькиной младшей сестрёнкой. Да — они никогда не обижали меня, но и никогда не принимали всерьёз. Но почему?!

А Элка что, взрослая? Мы ведь с ней ровесницы, а они её приняли. А Айка с Мартой ещё моложе, но для мальчишек они свои, потому что они — жены, подруги… а я — всего лишь глупая младшая сестрёнка, отброшенная на обочину их увлекательной жизни. Как же я завидую им, таким счастливым и смелым! Конечно, я восхищаюсь их нерушимой дружбой, всегда радуюсь за них, но всё равно завидую.

Когда-то у нас так же было с Элкой. Мне казалось, что нашу дружбу никто и ничто не способно разрушить. Но я сделала это сама — из-за собственной глупости и трусости. Я вижу и чувствую, что Элка мне больше не доверяет и нянчится со мной только по доброте своей души. Ну, и ещё потому что она — жена моего брата, а я для неё теперь вроде как непутёвая родственница.

Я ещё долго наблюдаю за их весельем и очень хочу к ним… и плачу от обиды.

Я вижу, как постепенно разъезжаются гости, Макс и Кирилл со своими девчонками тоже отчаливают. Вижу, как Женька подхватывает Эллочку на руки и уносит в отель. Как невесту. И снова плачу.

Равнодушно смотрю, как какая-то швабра цепляется к Генке. Господи, сколько же их было — блондинок и брюнеток, худых и толстых… а я терпела, и всё ждала и ждала, когда он, наконец, прозреет и разглядит во мне женщину. И страшно ревновала. А сейчас я настолько обессилена, что даже не в состоянии радоваться, когда Генка всё же сбегает от прилипчивой девки.

Он сбегает в отель… значит, остаётся здесь? И всю ночь будет где-то совсем рядом? Только чем мне это поможет в мою первую брачную ночь?

— Наташа! — неожиданный и громкий шепот заставляет меня вздрогнуть и посмотреть вниз. — Ты что там делаешь? И почему ты до сих пор в платье?

Ну, конечно — это моя беспокойная мамочка!

«А ты почему в платье?» — хочется выдать в ответ, но я сдерживаюсь. Ей сейчас и так нелегко — мама держит «за поводок» совершенно пьяного папу, у которого разбежались глаза за чужими прелестями.

— О-о! Дочь! — папа тоже меня заметил и, в отличие от мамы, очень обрадовался: — Совет да любовь, Наташка!

— Сашка, дурак, замолчи, не позорь меня, — шипит на него мама, и уже мне: — Наташа, где твой муж?

«Объелся груш», — отвечаю я молча и покидаю балкон.

— Горько! Горько! — горланит мне вслед папа.

Ох, папочка, как же ты прав — это невыносимо горько.