Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 17 Гена

В стаде беснующегося молодняка пронёсся одобрительный гул, раздался свист и по залу заскользили разноцветные лучи.

— О, балерина лифчик уронила, — оживился Малыш, кивая на подиум. — А ничего такие дойки, да? Интересно, трусы будет снимать?

— А что ей ещё делать? — лениво протянул Жека, оглядываясь на растлительницу молодёжи. — Хореография ни о чём, она даже на пилон не влезет, задница тяжела. Будь на стрёме, Малыш, скоро полетят трусы.

— Да Вы, батенька, эксперт! — я довольно скалюсь и тоже наблюдаю за танцовщицей.

Без трусов — это, конечно, хорошо, но трюки на пилоне меня заводят куда сильнее. Эллочка в этом деле мастер, но теперь наша гуттаперчевая гулюшка танцует только в Жекиной спальне. Мой фанатичный друг там даже шест установил. Может, и мне дома такой соорудить? А что?..

Трусы с танцовщицы всё же свалились, и Макс, удовлетворённо хмыкнув, развернулся ко мне.

— Геныч, вот объясни мне, непонятливому, у них там, в этой сраной Франции, нормальных бойцов, что ли, нет? Какой смысл тащить отсюда телохранителя, который по-французски выучил только «suse ma bite»?

— О! А это что такое? — заинтересовался Жека.

— Тебе уже не пригодится! — отмахнулся Макс, и Женёк, схватив телефон, полез гуглить.

— Как ты там сказал-то, Малыш — чего suse?

— La queue! — снисходительно пояснил Макс.

— Малыш, да ты прям полиглот! — восхитился я. — Похоже, мне надо тебя в сопровождающие переводчики брать, а не Одиссея. Да при нём и слова такие ронять опасно.

— Ты, главное, не засыпай при нём с раскрытым ртом, — заржал Жека, откладывая мобильник.

— Придурок! — я добродушно погладил его по печени и, как мог, разъяснил Максу свой функционал: — Я так понял, что мелкого и без меня есть, кому охранять. Диана просто хочет нас познакомить и постелить соломки на будущее, когда Дракончик залетит в наш Воронцовск.

— А на хрен он тут нужен? Париж приелся?

— Да вроде в нашей школе желает поучиться… может, язык подтянуть…

— В какой школе, Геныч? — вклинился Женёк, потирая ноющий бок. — Он здоровый уже мужик! Ты посчитай, ему ж, наверное, лет восемнадцать?

— Это как так? — не понял Макс. — Вашей Драконихе тридцатник же был, да? Значит, пацану лет десять-двенадцать, никак не больше. Или это приёмыш?

Вот сука! Что ж я лох-то такой? И Жека тоже — мог бы и не заниматься здесь подсчётами. Макс, конечно, свой пацан, вот только это не наша тайна. Когда-то в погоне за секретами мы с Жекой с дуру впёрлись в чужую жизнь, очертя голову, разворошили осиное гнездо и едва не поплатились этими самыми дурными головами.

— А-а… ну да, — забормотал Жека с видом виноватого кота, насравшего мимо лотка. — Это я что-то загнался… обсчитался.

— Во, смотрите, — надеясь спрыгнуть с неудобной темы, я киваю в сторону подиума, где, всё же вскарабкавшись на шест, в непристойной позе вращается обнажённая девочка. — А всё-таки она вертится!

И, сделав глубокий вдох, в этом душном воздухе, нашпигованном алкогольными парами, потом и адской смесью духов… я услышал дразнящий аромат… Как порыв весеннего ветра — свежий, слегка горьковатый и вызывающий нервный озноб. Такой отчего-то знакомый…

Этот одуряющий запах раздражает ноздри, кружит голову и пробуждает необузданные первобытные инстинкты.

Шум толпы стал казаться лишь приглушённым жужжащим фоном, в котором растворились голоса друзей, оставляя меня наедине с нежданным наваждением. Окутанный незримой дымкой феромонов, я жадно вдыхаю запах самки и, кажется, способен найти её даже в кромешной тьме. Свет софитов бьёт по глазам, и на мгновение я зажмуриваюсь, ведомый звериным чутьём. А в следующий миг не могу поверить, что так быстро нашёл её.

Нет, не так — я не верю, что нашёл именно то, что искал, поэтому ещё продолжаю озираться по сторонам. Но всё не то — будто толпа скунсов вокруг. С недоверием и разочарованием я вновь возвращаюсь к своей странной находке и встречаю её недобрый взгляд. Мелькающий свет раздражает зрение и не позволяет определить цвет глаз, но эту привычку закусывать губы, этот вздёрнутый подбородок я совершенно точно уже встречал…

Перекрёстные лучи пробежали по золотым волосам и, осветив лицо девчонки, обнаружили маленькую родинку над губой. У её сестры Александрии такая же. Твою ж мать! Охотница за горячими кадрами! Теперь я вспомнил этот аромат. Осознание беспощадно нокаутирует — да почему она? Так, наверное, мог бы озадачиться взмыленный и возбуждённый конь, прискакавший спариваться и обнаруживший вместо потёкшей кобылы сердитого зайца. Что с ним делать-то, а?

Как его там зовут?.. Её то есть — всезнайку, недавно открывшую мне суровую правду о птицах. Чёрт, с именами у меня просто беда. Хотя… оно мне надо? Вот только этот запах никуда не делся, и мне хочется зажать нос и свалить подальше. Златовласка, чтоб её, маленькая обманщица! Сейчас, без своих смешных косичек и бесформенной футболки, она выглядит иначе. Я бы сказал, кардинально по-другому. Тонкая, как балерина, и даже — вот уж не ожидал! — с заметными выпуклостями в области груди.

Да задраться в пассатижи — о чём я думаю, разве ж это выпуклости?! Стоп! Это всё мой обострённый нюх и коварство малолетней писюхи, расплескавшей свой экзотический букет, ввели меня в заблуждение. Понятно, что пара недозревших персиков не делают эту фитюльку взрослой… но наверняка вполне достойной внимания каких-нибудь неискушённых недорослей.

Впрочем, в компании неоперившихся щенков она сейчас и пребывает. Я внимательно просканировал эту команду — кроме всезнайки, ещё какая-то бледная деваха и три балбеса. Самый длинный непозволительно тесно жмётся к Златовласке, но, похоже, она не против. И да — Кирюха вроде говорил, что у неё свидание. Интересно, а он хоть знает, по каким заведениям таскается эта пигалица? А Айка куда смотрит? Они там вообще за этой мелочью не следят?

Я быстро взглянул на подиум, но, к моему облегчению, танцовщица уже подобрала трусишки и свалила. Так ведь скоро другие прибудут… а подобное шоу точно не для таких нежных малышек. И ядовито-зелёное пойло, которое золотая девочка медленно помешивает соломинкой… и долговязый мудак, что-то шепчущий ей на ушко — всё это ей не подходит.

Вот только кто же меня спрашивает?..

— Геныч, ты с нами? — орёт мне в ухо Жека. — Кого ты там всё высматриваешь?

— Да вон, — я киваю на соседний столик. — Не узнаёшь?

Друг вглядывается и расплывается в улыбке.

— Так это ж Стефания!

О! Точно — Стефания!

— Видал, какие девочки подрастают? Держись, холостой брат! — Жека хлопает меня по плечу.

Макс тоже вытаращил глаза на подрастающую девочку и вынес свой вердикт:

— Да, сестрички у Айки — огонь!

— Александрина — это да, огнище! — напомнил Жека о рыжей ведьме и заржал. — Геныч даже хотел своё полено пристроить, да чуть не сгорел! Теперь, вон, к младшенькой примеряется.

— Мала ещё для полена, — я оглянулся на Златовласку, а та будто только и ждала моего взгляда.

С видом невинного ангелочка она вскинула изящную ручку-веточку и, поправляя волосы, продемонстрировала мне средний палец.

Вот зараза мелкая!

Желание оглядываться у меня напрочь пропало, и даже нюх отбило — принюхался, наверное. А потом и вовсе постарался о ней забыть, разглядывая вертлявых танцовщиц, ожидая Сонечку и обмусоливая с пацанами предстоящий перелёт Париж.

— Геныч, а почему тебе не рвануть вместе с нами? — сообразил Жека. — На хрена ты здесь целых два месяца будешь отираться?

— Да ты понимаешь, какая штука… хозяйка Парижа очень уж волнуется за француженок. Короче, приказала мне хорошенько выпустить пар на родине и драть всё, что шевелится.

— Жек, не шевелись! — с комическим ужасом взвыл Макс.

— А если серьёзно, то я рад этой отсрочке. Во-первых, мама расстроится, если я сорвусь сразу, как только она вернётся. Да и документы, наверное, дело небыстрое. И потом, мелких я на кого оставлю? Им же надо тренера подыскать.

Про предстоящий бой я намеренно умолчал — советчики в этом деле мне не нужны. А в следующую минуту я и вовсе забыл, о чём разговор…

Сперва мимо меня продефилировали Стефания со своей подругой. И снова первым отреагировал нос (заткнуть бы его чем-нибудь).

«Ну и в добрый путь!» — мысленно желаю им вслед, и хрен меня дёрнул посмотреть за их столик.

Вообще-то, очень вовремя дёрнул. Упырь, ещё недавно нежно обнимающий Златовласку, провожает девчонок взглядом, и этот взгляд мне совсем не нравится. Но от его дальнейших манипуляций мне мгновенно сносит крышу, и я подрываюсь с места.

Ах ты ж, сука, ты глянь, что делает!..