Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 33 Стефания

Как же хорошо во дворе ночью! Август тут же ломанулся мне навстречу, на радостях едва не забив себя хвостом до смерти. А Пушок только чуть подался вперёд, внимательно вглядываясь мне в лицо. Умнички мои! С собаками намного проще, чем с людьми — они любят меня беззаветно и всегда так внимательно слушают. С ними можно не притворяться.

Даже не знаю, сколько я просидела на крылечке рядом с моими хвостатыми терапевтами. С ними я тихонько всплакнула и даже немного посмеялась — выплеснула всё, что накопилось во мне за этот ужасный вечер.

А потом позади меня открылась дверь, и я почему-то сразу поняла, что это Геныч. Вскочила очень неловко и покачнулась, но сильные руки придержали меня за плечи. Я подняла глаза, наши взгляды встретились, и я тихо шепнула:

— Прости…

Это вырвалось спонтанно, а горячие большие ладони погладили по моим рукам… вниз… вверх… И снова вниз, до самых пальчиков. Я буквально оцепенела, и мурашки взметались по всему телу, а Геныч… Гена… прикрыв глаза, он провел носом по моему виску, глубоко вдохнул и выдохнул шепотом:

— Ух, как же ты пахнешь, девочка с персиками!..

Мы словно внутри магнитного поля. Я не двигаюсь, впитывая жар и запах, исходящий от сильного тела — мужской, дразнящий. Между нами совсем не осталось пространства, а мы обнюхиваем друг друга, как животные, — это так порочно и волнующе... и немного страшно. Моё непослушное сердце едва не выпрыгивает из груди навстречу его сердцу, беспокойному и быстрому, будто пытаясь соприкоснуться.

Я не понимаю, куда мне девать руки, куда смотреть… и просто зажмуриваюсь от остроты ощущений. Стараюсь вдыхать часто, маленькими глотками, а в голове какой-то хаотичный калейдоскоп — киты, шипы, персики… и сплетённые обнажённые тела — наши тела.

Господи, что это?!. Мне кажется, я схожу с ума.

Я вздрагиваю, когда большие ладони снова гладят, спускаясь по моим рукам, а пальцы Гены сплетаются с моими. Это так невыносимо остро, что хочется сжаться, закрыться, чтобы понять… переварить эти ощущения. И в то же время так страшно разорвать эту близость, что я невольно прижимаюсь ещё теснее.

— Холодные пальчики, — шепчет он и даже не представляет, что внутри меня всё пылает, а в животе просыпается огнедышащий вулкан.

Начни он прямо здесь и сейчас снимать с меня одежду, и я не смогу сопротивляться — не захочу, не посмею. Я запрокидываю голову и тянусь к его лицу. Мои губы покалывает от его горячего дыхания и, кажется, если он меня поцелует, я взорвусь и рассыплюсь. Ну почему он медлит?

Поцелуй же меня, Гена!

— Какая отзывчивая девочка, — шепчет он и, не разрывая зрительного контакта, подносит ко рту мою руку.

Целует раскрытыми губами в ладонь, дышит, и смотрит… прихватывает зубами мизинец… а из меня вырывается всхлип и ноги подкашиваются.

Да сделай же что-нибудь с этим!

— Маленькая девочка, — бормочет он с досадой и отступает на шаг.

— Я н-не маленькая, — это звучит капризно и зло, потому что я начинаю терять его тепло.

— А выглядишь совсем юной, — улыбается. — Это какой-то секрет?

— Не сек-крет, всё элементарно, Гена, — мне восемнадцать! Пик юности! — я выдёргиваю ладонь из захвата и, сцапав Геныча за ворот футболки, резко тяну на себя.

Но в этот момент дверь за его спиной открывается, на крыльце появляется Кирилл, и наши глаза встречаются. У Кира такое лицо, будто он застал нас голыми, но мне всё равно, о чём он там подумал. Мне хочется выкрикнуть, чтобы он ушёл и не смотрел, чтобы дал мне ещё немного времени.

Гена тоже слышит, что мы не одни, но не шарахается от меня и даже не поворачивается. Он снова сжимает мои плечи, подаётся вперёд…

— Спокойной ночи, Стефания, — шепчет мне прямо в ухо, касаясь губами, и целует чуть ниже мочки. Затем опускает руки, отступает и отворачивается от меня.

Спокойной?! Дурак, что ли?.. Он что, так и уйдёт?..

— Да п-пошёл ты! — бросаю ему в спину и обхватываю себя руками, ощутив внезапный озноб.

Пушок рядом со мной начинает утробно рычать, выражая поддержку и готовность вцепиться зубами в задницу этому искусителю. Я порывисто обнимаю собачью шею и звонко чмокаю Пушка в шоколадный нос. Вот он, мой настоящий защитник! И не стоит ему ломать зубы об каменного чурбана.

— Ты куда, Стеш? — окликает Кир, когда я скрываюсь за углом дома. — Ты вроде Наташку собиралась у себя разместить. Передумала уже?

Ох, надо же, забыла совсем!.. А всё из-за этого Геныча!

— Приду через п-пять минут, — отвечаю как можно спокойнее и слышу, как тихо цедит Кир:

— При себе держи свой штопор. Понял?

И рычащий ответ Геныча:

— Без советчиков разберусь.

Я прижалась к кирпичной стене, выравнивая дыхание и с нетерпением ожидая, когда эти двое уберутся в дом. Но вот дверь, наконец, с лёгким хлопком закрылась, и во дворе наступила тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца. Я медленно посчитала до десяти, сделала дыхательное упражнение и даже поприседала на всякий случай.

Помогло — вулкан внутри меня задремал, а извилины в моей голове снова привычно закучерявились, генерируя новые эмоции.

Какая же я непроходимая идиотка!

Растеклась, как эскимо по сковородке! Я же чуть в штаны к нему не нырнула! Ну… допустим, туда бы я не полезла… но хотела же! Господи, неужели я такая же, как наша мама? Я вопросительно уставилась на Пушка, но тот опустил глаза в землю — наверное, он тоже так подумал и теперь ему стыдно за моё поведение. Зато Август бодро колотит хвостом, преданно смотрит в глаза и обещает дружить со мной и в горе, и в радости, и в приступе нимфомании.

А с другой стороны, я ведь уже раз сто целовалась с мужчинами! Ну, не так чтобы сто… и не то чтобы с мужчинами… а так — с придурками вроде Славика. Но не в этом же дело! Все они были симпатичными и нравились мне в той или иной степени, но я всегда чутко ощущала границы и даже по краю ни разу не прошлась. А тут вдруг разбежалась… с чего бы?!

Да этот Геныч, он даже не симпатичный — на бандита похож. Я не понимаю, что стало триггером — может, все эти дурацкие разговоры про китов и уток? Или это сегодняшний нервный стресс так на мне сказался? Я не знаю… да и не важно. Но почему он не захотел меня поцеловать? Или он так отомстил мне за мои короткие шортики? Глупо как-то.

Признаться, мне очень нравится целоваться, и с пятнадцати лет я с удовольствием репетировала и оттачивала своё мастерство, надеясь, что этот опыт мне непременно пригодится. Возможно, при встрече с Феликсом он тоже не будет лишним. Но так я думала раньше. Я мечтала о Феликсе четыре года — создавала портфолио, учила язык, обрастала новыми знаниями и навыками, а теперь…

Всё разрушила проныра Айка! После того как она сблизилась с женой Феликса, моя первоначальная затея обрела совсем иной окрас. Одно дело хотеть мужа совершенно незнакомой женщины, к тому же иностранки, и совсем другое — навредить Айкиным друзьям. Да уж, спасибо тебе, сестрёнка!

Однако никакая жена, будь она даже ни разу непобедимая мисс Вселенная, не сможет встать на пути к моей карьере. Поэтому Феликсу всё же придётся познакомиться с моими работами. А там уж как карты лягут.

— Спокойной ночи, малыши, сп-пать идите, — я потрепала Пушка и Августа за ушами и, указав им на огромную комфортабельную будку, потопала в дом.

Как же тихо здесь без Гены.

Айка сказала, что он уже улёгся спать в гостиной и, вручив моим заботам Наташу, быстро упорхнула на второй этаж.

— Ну что, п-пойдём тоже баюшки? — киваю Наташе на лестницу, но она меня останавливает.

— Стеш, у вас что-то случилось на улице?

Вот же!.. Оказалось, что я совсем не готова к её допросу, поэтому не нашла ничего лучшего, как задать встречный вопрос:

— С чего ты взяла?

— Мне показалось, что Кир с Геной вернулись на взводе, — она пожала плечами, продолжая вопросительно взирать на меня.

Меньше всего мне хочется объясняться с Наташей, и я могла бы сказать, чтобы она не лезла не в своё дело, но… я не смогла. К тому же подозреваю, что всё, касающееся Гены — всегда Наташино дело.

— Т-твой Гена меня оскорбил! — честно призналась я.

Ну а что — разве было не так? Я же оскорбилась.

— А что он тебе сказал?

— Что я с-слишком маленькая и глупая, — быстро нашлась я. — Наташ, я не хочу о нём г-говорить. Ты идёшь?

Она кивнула и с тоской взглянула на закрытую дверь гостиной, которая в сей же момент распахнулась, выпуская мрачного, как туча, Кирилла — похоже, он только что спел нашему дорогому гостю грустную колыбельную. Кир бросил на нас острый взгляд, но тут же улыбнулся.

— Сладких снов, — он подмигнул нам с Наташей и рванул через две ступеньки к своим девочкам.

И мы тоже рванули. Правда, медленно и печально.

Едва я открыла дверь в свою комнату, как оттуда вылетел злой, как сто чертей, Бегемот и, задрав обрубок хвоста, удрал на первый этаж. А я-то думала, куда наш кот подевался? Оказывается, я его закрыла нечаянно.

Наташа отпрыгнула с пути Бегемота и первой вошла в комнату.

— Ой, как у тебя здесь классно!

От искреннего восторга в её глазах моё настроение немного улучшилось.

— Да — Айка отдала мне самую лучшую к-комнату.

— Она так тебя любит! Знаешь, я вам даже завидую, — начала Наташа, но тут же смутилась. — Ты только не подумай, я по-доброму… просто у меня нет родной сестры и никогда не было таких отношений.

Мне очень захотелось рассказать, что таких сестёр, как Айка с Сашкой, больше ни у кого нет и не будет, что они самые любящие и заботливые, и даже когда вредничают, всё равно остаются самыми лучшими. Только вряд ли всё это готова услышать Наташа, потому что ей повезло намного меньше — и поэтому она сейчас здесь.

— Да, Кир любит г-говорить, что Айка — настоящий сицилиец. Это же она сп-плотила нашу семью. Но ты теперь нам тоже с нами, так что не п-прибедняйся и располагайся. Ванная там, — я кивнула на узкую белую дверь и достала из комода пижаму для моей новой родственницы.

— Спасибо, — Наташа тепло улыбнулась и вернула свой взгляд к огромному фотопортрету над кроватью. — А кто это, Стеш?

— А ты разве не з-знаешь? Это Феликс Сантана.

— Тот самый? — она округлила глаза. — Это ведь муж нашей…

— Нет, — перебила я. — Это она его жена! А Феликс — это великий и г-гениальный мастер!

— А ты с ним лично знакома?

— Пока нет, но обязательно буду. Я п-планирую у него учиться.

— Серьёзно? Фотографии или танцам?

— Вообще-то танцовщица из меня п-посредственная… Во всяком случае, Феликса вряд ли впечатлит уровень моей х-хореографии, но мои работы он непременно оценит, — я кивнула на фотографии в рамках.

— Это надо обмыть! — радостно оживилась Наташа. — Там, кстати, коньяк ещё остался, можем приговорить.

— Сейчас? — я взглянула на часы и снова на Наташу. — Ну, если ты х-хочешь, конечно… но я не п-пью алкоголь.

— Да я так-то тоже не увлекаюсь… но просто у меня был такой уродский день…

«А у меня уродский вечер», — подумала я и решительно шагнула к выходу.

— Тогда стоит п-приговорить коньячок за упокой вчерашнего дня.

Подсвечивая телефонным фонариком, я тихо спустилась на первый этаж, но, не дойдя до кухни, остановилась и прислушалась.

Звуки явно из гостиной…