Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 42 Гена

За прошедшие пару лет, что я знаком с Гором (ровно столько он является организатором коммерческих боёв в нашем городе), мобильную связь со мной обычно поддерживали его шестёрки. Сам же Гор звонил лишь дважды, и второй раз — как раз случился сегодня. А уж предложение попариться в его новой баньке — вообще нонсенс. И, откровенно говоря, некстати. Мне б сейчас до дома — принять душ и в люльку, да ещё и нога неприятно разнылась… но Гор не пустозвон и, надеюсь, его приглашение того стоит.

Учитывая, что Гор выслал за мной машину, я не посчитал нужным интересоваться, где именно он возвёл свою баньку, и тем любопытнее оказался пункт назначения. Сперва, когда джип, минуя частный сектор, съехал на грунтовку и покатил по уже знакомой мне дороге (только утром отсюда уехал), я немало удивился — домов здесь немного, и самый крайний, стоящий почти в лесу, — Айкин. К ней, что ли, едем? Бред, конечно… но какие тут варианты, если ничего, мало-мальски напоминающего баньку, в поле зрения нет?

О странном знакомстве Айки и Гора я узнал не так давно, однако сама Айка эту сомнительную дружбу не афиширует, поэтому вряд ли станет организовывать нам встречу. И точно — к её дому мы не свернули, а углубились в лес. За каким, спрашивается?

Задраться между сосен, куда мы едем?!

Только сейчас я подумал о том, что за всё время пути мой проводник-водитель не проронил ни слова. Смерив его приплюснутый затылок подозрительным взглядом, я на всякий случай напряг память — не перешёл ли я Гору дорогу? Да и как бы у меня получилось?.. Правда, единственное, в чём я мог проколоться — это пристроиться к его женщине… да и то по незнанию — на них же не подписано. Однако обнаружить сегодня баню я уже слабо надеюсь, не оказаться бы в ванне… с монтажной пеной. Что-то мне не по мне.

За годы я освоил немало боевых стилей, но уворачиваться от пуль, к своему стыду, так и не наловчился. На душе стало нервно и неуютно, а виски противно зазудели — будто там по мишени нарисовали. Некстати вспомнилась нелепая фраза «Увидеть Париж и умереть», и пронеслась совсем уж идиотская мысль: «А я так и не увидел». Но тут глаза водилы на миг отразились в зеркале заднего вида, и я как-то сразу успокоился. Ну а что… в конце концов, пока моё молодое красивое тело не обвели белым мелком, выход найдётся.

И стоило мне об этом подумать, как за густыми чёрными кронами деревьев обозначилась россыпь огней. Весёленькие такие, жёлтые огоньки. А ещё чуть погодя до моего чуткого слуха долетела негромкая музыка. Хм… Серьёзно, что ль, — банька в лесу? А как же эти… коммуникации там всякие?

Вот так Гор, задрать его берёзовым веником!

Ну… банька — не банька, а за короткий срок такое не соорудишь. За высоким металлическим забором нарисовался нескромный такой особнячок. Во всяком случае, доступный глазу второй этаж впечатляет габаритами и экстерьером — декоративный камень, арочные окна, кованый балкончик и иллюминация по всему периметру черепичной крыши.

Покинув мрачный салон авто с его немым водителем, я глубоко вдохнул и едва не очумел — влажный лесной воздух наполнил лёгкие и одурманил голову. Запах — как после дождя! Возможно, такой эффект из-за близости реки… да не важно — всю ночь вот так стоял бы и вдыхал! Но многоголосый женский смех враз вернул меня к высокому непроницаемому забору. Это что было — лесные нимфы? Или в Горовской баньке нынче женский день?

Подпорченное рыжей стервой настроение живенько встрепенулось, и я зашарил глазами в поисках калитки. Но она очень быстро нашлась сама — гостеприимно распахнулась справа от меня, явив мордастого братка. А за спиной прорезался голос немого:

— Слышь, Терминатор, ты рюкзак свой забыл.

А-а, чертов рюкзак!

Прихватив бесполезную ношу, спешу назад — к калитке. А за ней… задраться раз восемь! В просторной крытой беседке, да за длинным столом — дивный цветник! Вечернее чаепитие юных прелестниц!

И всё так мило, по-домашнему — маечки, шортики, сарафанчики, короткие халатики… Ай да банька!

Хорошенькие мордашки, как по команде, развернулись ко мне и засияли улыбками. Я же… что голодный козёл в теплице — глаза разбежались — куда метаться!

А в следующую секунду семь-восемь пар глаз стрельнули мимо меня, девичьи улыбки дружно завяли, и нимфы, потеряв ко мне всякий интерес, вернулись к своей поздней трапезе. Я аж расстроился — что не так-то? И тут же обнаружил причину — Гор, что б его! Застыл на крыльце с такой рожей, будто с собственной нефтяной вышки пасёт. Ну, куда деваться — я отмер и двигаю навстречу говнодушному хозяину.

— Что с ногой? — это он мне вместо приветствия.

— И тебе добрый вечер! — цежу с серьёзной миной.

Подавив желание снова оглянуться на беседку, я жму Гору руку и вхожу в дом. Нормальненько так — просторно, небедно, со вкусом. И вдруг трах-бах — озарение!

— Слушай, так у тебя здесь бордель, что ль? — я оглядываюсь на Гора и, обозрев его каменную рожу, понимаю, что мой язык — мне не друг. Но чего уж теперь — всё и так предельно ясно.

— Гостиница, — отвечает с кривой ухмылкой.

— М-м, — я понимающе киваю. — А как же банька?

— И банька, — охотно соглашается Гор. — Ты париться-то будешь?

— О-о… не, спасибо… Я, пожалуй, дома помоюсь, мне там привычнее. А чего как-то тихо у вас — никто больше не парится?

— Так ведь понедельник…

За столом, накрытым на двоих, Гор разлил вино по бокалам и лениво откинулся в кресле, поигрывая красным пойлом у своего носа. Бесит этот кокетливый понторез! Не зря Айка называет его Змеем. Примерно одного роста со мной, жилистый и какой-то весь… плавный, что ли… Двигается, будто скользит, вызывая у меня навязчивое желание наступить ему на хвост и посмотреть, как он устроен — есть ли кости и как быстро ломаются.

К стейку на своей тарелке Змей почти не притронулся, но пусть даже не надеется, что у меня кусок в глотке застрянет. Интересно, уместно ли в этом доме попросить добавки? Шутка, конечно, но голодный я, как волчара. Запиваю вином и морщусь — как можно пить эту кислятину? Я почти уверен, что пристрастие людей к сухим винам — не больше чем понты. Букет там какой-то… Бред! Пахнет брагой, да и на вкус — она же. Зато по деньгам — хрен вышепчешь. Это ж урожай какого-то там неурожайного года. Вон, Гор в теме — смакует по глотку и даже не кривится.

— Так что с ногой? — снова вспомнил он, и острый взгляд вперился в меня.

Да пошёл ты! Когда я ем, я глух и нем. А ещё очень опасен.

Невозмутимо завершаю трапезу, залпом допиваю красную бурду (как ни странно, винишко зашло), аккуратно промокаю губы салфеткой и только теперь, почувствовав приятную тяжесть в желудке, удовлетворяю любопытство Гора:

— В футбол поиграл неаккуратно.

— Что-то серьёзное? — равнодушно уточняет Змей, будто и не было этой паузы. Я прям восхитился.

— Не думаю, так… ушиб. А ты с какой целью интересуешься? Если переживаешь за бой, то я готов.

Гор смерил меня тяжелым взглядом и впал в глубокую задумчивость, барабаня по столу длинными ухоженными пальцами. Массивная печатка на одном из пальцев сверкнула чёрным камнем, а я вспомнил шефа из «Бриллиантовой руки» и про себя усмехнулся. Интрига, однако. Гор в курсе, что я решил завязать, и, похоже, напоследок приготовил для меня что-то особенное. Мысленно распределяю предполагаемый гонорар, когда мой гостеприимный лесник, наконец, разрывает затянувшуюся паузу:

— К морю готов прокатиться?

А вот и первая особенность! И повод воодушевиться — давненько я не катался к морю. И всё же я не спешу обнаруживать свою заинтересованность.

— Цена вопроса?

Однако после того как Гор озвучил сумму моего гонорара (в случае победы, конечно), я провалился в немой экстаз.