Неистовые. Меж трёх огней (СИ)

Глава 9 Гена

Твою ж мать! Натаха! Задрать её… по тощей заднице! Голая!

Тряпка, что сейчас на ней болтается и не скрывает ни один прыщ, — не в счёт. Оба прыща колом, дышит, как астматик, в глазах — безумие, в руках…

Твою ж мать! Но из двух зол — это меньшее, потому как лучше синица в руках, чем в каком-нибудь другом укромном месте.

— Натах, ты чего творишь?! Это не твоё… осторожно!.. — я освобождаю своего лысого друга из плена и перехватываю Наташкины тонкие запястья. — Давай-ка сюда свои ручки. Ты заблудилась, что ль?

— Нет, — прошептала она и яростно замотала головой. — Я к тебе пришла.

— А-а… я понял… а зачем?

Её ресницы часто запорхали, а синие глаза мгновенно наполнились слезами.

— Тихо-тихо, маленькая, — я осторожно глажу её по плечам, стараясь смотреть в глаза. — Тебя этот хер, что ль, обидел?

Наташка всхлипнула и перевела растерянный взгляд на мой пах…

— Да не этот! — рычу с досадой. — Смотри на меня… а-а-а… в лицо, в смысле.

Но поздно — крупные капли сорвались из глаз, и прям… Охренеть! В слезах мой член ещё не купался.

— Тебя муж твой обидел? — осторожно встряхиваю Наташку за плечи, а мысленно уже настигаю её супружника и исполняю свой карающий нокаут.

— Нет, — пищит она жалобно и снова поднимает на меня блестящие от слёз глаза. — Я к тебе, Ген… — и, резко подавшись вперёд, бросается мне на шею.

— Ну всё-всё, — я глажу по худенькой вздрагивающей спине. — Давай мы с тобой сейчас оденемся, а потом ты мне все расскажешь. Да?

Но нет — она седлает меня очень опасно, обвивает за шею руками и так сильно прижимается своим горячим телом, и целует лицо, шею… и слезами поливает, и шепчет:

— Я к тебе, Генка… я люблю тебя! Совсем без тебя не могу!..

Да задраться в пассатижи! Запрокинув голову, я мысленно взываю к потолку: «Что делать-то, а?»

— Наташ, — пытаюсь отлепить её от себя. Но куда там — вцепилась, как клещ. — Погоди, Наташ…

— Я же вижу, что ты меня хочешь… я чувствую! — бормочет она и трётся об меня своими самыми провокационными местами.

Ещё бы она не чувствовала, сидя на катапульте — её ж едва не подбрасывает. А я бы и рад что-то изменить, но нижняя голова плохо подчиняется верхней.

— Да это не я хочу, Наташ…

— Что? — слегка отстранившись, она заглядывает мне в глаза и кривит губы. — Не ты? То есть… это всё он — твой непослушный дружок, да?

Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Ахренеть! Поверить не могу, что ты такой мудак.

О как!

— Натах, ты откуда слова такие знаешь?

Но моя наездница не реагирует на вопрос. Синие глаза превращаются в щелочки, ноздри подрагивают, а когти впиваются мне в плечи. И такая она сейчас красивая — у-ух!

— Это особая форма садизма, да? — шипит она мне в лицо. — Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь? Ты же знаешь о моих чувствах! Мог бы хоть подыграть мне, притвориться, что вдруг потерял голову. Или ты ждёшь, что я стану тебя умолять?

Да что за… А-а, сука! Караул! Моя психика не справляется с женской логикой.

— Наташ, да при чём здесь…

— Заткнись! — рявкает мелкая. — А знаешь, Цветаев, мне всё равно. Можешь презирать меня и даже изобразить мученический вид… но прибор-то у тебя работает исправно. Ты ведь, как джентльмен, не сможешь отказать даме, правда?

Наташкины острые коготки соскальзывают с моего плеча, оставляя на коже неприятное жжение, и её рука ныряет вниз, между нашими телами. Но я успеваю перехватить её запястье.

— Да какая ж ты дама, Наташка? — я усмехаюсь. — Ты просто маленькая глупая девочка. Красивая, но пока ещё безмозглая. Даст бог — прибудет когда-нибудь. Решила поиграть в стерву с большим дядей? Ну так Стас тебе в помощь.

И маска циничной стервы мгновенно сползает с хорошенького личика, а глаза снова на мокром месте.

— Геночка, прости! — Наташка снова льнёт к моей груди. — Я такая дура, сама не знаю что творю… но я к нему не вернусь… с тобой хочу… только тебя!.. Всю жизнь! Какой хочешь для тебя стану! Только попробуй… дай нам шанс!..

Ох, Наташка, боюсь, у нас нет с тобой шансов на шанс.

— Я ведь не сдамся, Генка, — грозится она.

— Так, хватит! — рявкаю грозно и одним рывком отстраняю её от себя, сдвигая на колени. — Меня послушай!

Наташка испуганно вздрагивает и замолкает. Так-то лучше. А её недоумение вполне объяснимо — до сих пор я ни разу не позволял себе повышать на неё голос. А зря! Мне жаль малышку, но сейчас всё зашло слишком далеко и стелить мягко уже не получится.

— Зачем ты пришла? — получается грубее, чем мне хотелось бы, но как есть. — Ты замуж вышла, Наташ!.. Забыла? У тебя сегодня первая брачная ночь! Вот только не здесь, а этажом выше! Так что ты тут делаешь?

— Я к тебе… — обиженно кривит губы.

Опять «к тебе»! Вот же сучий потрох!

— Ты замужем! — жёстко напоминаю я.

— А если б не была? — и столько надежды в её голосе, что, кажется, вырвись у меня ещё хоть одно непродуманное слово — и она поспешит овдоветь.

— А если б не была — спала б сейчас дома! И меня бы тут тоже не было!

— Ген, я так ошиблась…

— Бывает! В следующий раз умнее будешь и лучше подготовишься.

— В следующий?.. — лепечет Наташка, но я уже наговорился.

Одним рывком подрываюсь с постели, придерживая мою соблазнительницу, чтоб не свалилась.

— Так, ты в этом пришла? — киваю на её прозрачное неглиже и, попутно сдернув с кровати простыню, оборачиваю её вокруг своих бёдер.

— А что? — Натаха переплетает руки под грудью, демонстрируя себя во всём великолепии, а я думаю, что бабы бывают как плохо одетые, так и плохо раздетые. Но молчу от греха подальше и топаю в ванную за халатом для моей ночной гостьи.

По пути спотыкаюсь о какую-то хрень, поднимаю с пола… хрень оказалась халатом. Ну, хорошо хоть эта дурёха не голяком сюда прискакала. Возвращаюсь и протягиваю находку Наташке:

— Одевайся, и бегом отсюда в супружескую койку.

— Ген…

Но я пресекаю очередную попытку повиснуть на моей шее и тащу упирающуюся Наташку к выходу. Детский сад! Вот нахера мне это, а? Где ж я, сука, так нагрешил?

— Малыш, не упрямься, давай напяливай этот грёбаный халат, — я помогаю Натахе одеться и слушаю, как она тихо шипит, что ненавидит меня и никогда уже не простит.

Но мне сейчас похер, я хочу остаться один. А распахнув дверь, чтобы выпроводить свою незваную гостью, я понимаю, что сон мне сегодня не светит.

За все одиннадцать лет знакомства с Жекой на его смазливой физиономии ещё не бывало такого идиотического выражения. Хотя в эту минуту моё табло тоже вряд ли фонит интеллектом.

— Ой! — поприветствовала брата Наташка и быстро запахнула халат.

А Женёк, наконец, вышел из ступора.

— Геныч, я ж тебя просил, — просипел Жека и, шагнув в номер, с грохотом захлопнул за спиной дверь. — Как человека просил... как брата…

Обычно синие глаза друга сейчас выглядят непроницаемо чёрными. Наверняка, если оценить ситуацию его почерневшими глазами — выглядит донельзя отстойно.

— Жек, клянусь, это вообще не то, что ты подумал, — я улыбаюсь и выставляю вперёд ладони. — А-а кстати, что ты подумал, Жек?

Не слышит. И прёт на меня, как взбесившийся бык. А я отступаю — куда ж деваться. Обычно наезд дилетанта на профи заканчивается очень быстро, и как правило — эффектным нокаутом. Если только этот дилетант — не твой друг.

— Ты же обещал, — клокочет он и делает резкий выпад, к которому я готов.

— Да ничего не было, Жек, — я легко ухожу от дружеской подачи, но мой комментарий тонет в пронзительном Наташкином визге. — Натах, убавь громкость, — бросаю ей, уклоняясь от очередной атаки, — тебе на хер не нужен скандал.

— Ты что творишь, идиот? — мелкая не слушается и пытается встать на пути брата. Но, грубо вздёрнутая за шкирку, с напутствием «брысь отсюда» отлетает в сторону и плюхается на задницу: — Придурок ненормальный!

— Жек, Жек, да погоди, успокойся, мы с Натахой просто поговорили, — пытаюсь взывать к разуму друга, но в этот момент его взгляд падает на развороченную постель, а из горла вырывается рёв.

Вот же, сука, попадос! И как же я его понимаю.

Я больше не делаю попыток объясниться и ещё с минуту выматываю и тем самым взвинчиваю Жеку, продолжая участвовать в этой безумной корриде. Но в итоге я чётко осознаю, что нужно моему буйному другу прямо сейчас и больше не трачу время на ритуальные танцы — сжимаю челюсть и пропускаю подачу. Есть!

Натаха коротко взвизгнула, а Жека на миг завис — похоже, он и сам не ожидал.

— Ну всё, хорош баловаться, братишка, — я отступаю, облизывая разбитые губы и чувствуя, как привкус крови тормошит моих дремлющих демонов.

— Ты что наделал, придурок?! — истерично орёт Наташка и начинает реветь. — Зачем ты припёрся? Да что вы все лезете в мою жизнь?! Я сама сюда пришла, понял?! Я люблю его!.. Ясно тебе это?

— Ясно, — совершенно неожиданно ответил кто-то четвёртый, и мы все обернулись на дверь.

— Ой! — снова соригинальничала Наташка, а в дверном проёме, играя желваками, нарисовался её воинственно настроенный супруг.

Вот за что мне это, а? Сходи, бля, на свадебку!

— Похоже, у меня опять гости, — я гостеприимно развожу руками. — Тридцать лет и три года спал Илья Муромец… а проснулся почему-то один... да? Вы здесь что-то потеряли, уважаемый?

— Отойди в сторону, Женёк, я с ним сам разберусь, — прохрипел уважаемый и бесстрашный гость и решительно рванул ко мне. Да задрать его в печень!

— Стас, не надо! — Наташка кинулась ему наперерез, но потерявший тормоза Жека оказался быстрее. И гораздо убедительнее.

Встретив глазом Жекин кулак, молодожён замычал и, резко сменив траекторию, присел на журнальный столик, и тот, не выдержав веса, с грохотом сложился.

— Женька, дурак, его-то за что?! — Наташка саданула кулачком по груди брата и, склонившись над поверженным мужем, заревела ещё громче: — Вот зачем ты сюда притащился, пингвин дурацкий? Чего тебе не спалось?

— Говорят, что проводить первую брачную ночь без жены — плохая примета, — просипел он, пытаясь подняться и расстреливая меня ненавидящим взглядом.

— Спокойно, Сомов, твоя Наталья сумела убедить меня в том, что я — третий лишний, — я обречённо развожу руками. — Поэтому право первой ночи по-прежнему за тобой.

В этот момент раздался робкий стук.

— Женечка, ты тут? — из-за приоткрытой двери показались рыжие локоны, а затем и вся Эллочка. И тут же охнув, она приложила ладошку ко рту: — А что здесь…

Но Жека уже метнулся навстречу супруге и, перекрывая ей обзор и что-то тихо бубня, попытался вытеснить из номера.

А Наташка, всхлипывая и шмыгая носом, помогла обрести своему боевому пингвину вертикальное положение и бросила на меня несчастный взгляд.

Не кисни, Натах!

Я подмигнул мелкой и подумал, что моим припозднившимся гостям пора бы уже и честь знать.

— Друзья мои, я несказанно рад, что вы все, наконец, обрели друг друга… А теперь прошу, поспешите вить гнёзда, а то ведь лето уже на исходе.