Развод. Безумие истинности

Глава 13

Дерево двери было ледяным, словно высасывало тепло из моего лба. Я задержала дыхание, боясь, что даже звук вдоха предаст меня. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в ребрах. Казалось, там, за дверью, слышат шелест моего дыхания.

Тишина затягивалась, вязкая, как смола. Секунда. Вторая. Минута.

Я ждала лязга засова. Ждала шагов. Ждала смерти.

“Неужели он согласиться?” — подумала я, а тело сжалось от ужаса. Я прикрыла глаза, представляя ответ.

Тишина. Может, он дал какой-то знак? Жест? Что-то вроде провести пальцем по горлу или… кивнул?

Я стала бесшумно отходить от двери. Мне было так страшно, что я не знала, что делать. Здесь не было ничего, чем можно защититься. И если дверь сейчас откроется, я… я ведь просто умру…

Секунды капали. А я тряслась, боясь услышать шаги за дверью и лязганье засова.

— Мадам, — послышался удивленный голос Орация. Он вынырнул из стены, а я выдохнула. — О боги! Что с вами? Ах, что я говорю… Я же вижу. Он пытался узнать правду… Нынче в Империи это модно. Очень практичная вещь. О, я вижу знак. Теперь же... теперь вы стали интереснее.

— То есть, вы тоже уверены в моем сумасшествии! — произнесла я.

— Что вы! Я встречал куда более сумасшедших, чем вы, — рассмеялся Ораций. — Выжившие из ума призраки — вот что страшно! Но я стараюсь сохранять разум. Упражняюсь каждый день в словесности!

— Что у меня на лбу? — с надеждой спросила я, надеясь, что призрак мне ответит.

— Это печать правосудия. Раньше просто казнили. Особо не разбираясь. Еще во времена батюшки нашего Императора суд был очень… коротким. Надо сказать, что правосудие изменилось в лучшую сторону… Правда, на лице человека остается знак… Но, согласитесь, многие заключенные согласны были бы отделаться знаком на лбу, чем гнить в темнице, арестованные по ложным обвинениям…

Я вспомнила про то, почему у меня горит лоб.

— А зеркало здесь есть? — прошептала я, понимая, что в отражении не увижу ничего хорошего.

— Да, вам повезло… До вас тут сидела одна дама… Она попыталась отравить несколько человек, чтобы продвинуть мужа по службе. Собственно, он ее и сдал. Очень знатная и капризная. И ей было позволено иметь зеркало… Так вот, однажды она его разбила. И, кажется, под кроватью я видел большой осколок! Если вы его поищете, то найдете!

— А что с ней случилось? — спросила я, опускаясь под кровать. Свет светильников не доставал, поэтому приходилось шарить рукой в темноте.

— Она простудилась и умерла. Поэтому я рекомендую вам беречь свое здоровье, — послышался голос сверху.

— А вы с ней тоже общались? — спросила я, чувствуя пыль и грязь. Здесь давно никто не убирал. Видимо, не посчитали нужным.

— О нет! — заметил Ораций. — Понимаете, мадам. Не каждый человек может общаться с призраками. Далеко не каждый. Можно сказать, что это особый дар! И проклятье одновременно!

— Почему проклятье? — спросила я, залезая еще глубже под кровать.

Глава 14

— Общение с мертвыми приближает к смерти и того, кто общается. Но не приближает к жизни тех, с кем общаются, — глубокомысленно заметил Ораций. — Так что… Ах, не хотел вам этого говорить, но вы будете чувствовать слабость, головокружения… Вам будут сниться кошмары. Постоянно.

— Моя жизнь и так похожа на кошмар, — проворчала я, залезая под кровать почти полностью.

— О, поверьте… Вы еще не знаете настоящего кошмара, — вздохнул он.

— А призраки — они ходят везде, где хотят? — спросила я.

— Ну, здесь вам повезло! — усмехнулся Ораций. — Обычно призраки привязаны к какому-то месту. Например, к месту смерти! Но также они могут являться там, где они жили… Но дальше нет… Вот я, например, привязан к этой башне. И к своей старой лаборатории. Я бываю то здесь, то там… Так что, если вы вдруг увидите призрака, знайте, что чаще всего — это место его смерти… Здесь, в башне, я остался один. Остальные разошлись по домам! И теперь тиранят родственников.

— А много призраков во дворце? — спросила я.

— Достаточно! Грустная дама… Но она чаще всего на лестнице появляется. Ее столкнули с лестницы. За что, она не помнит. Она довольно интеллигентная. Это из тех, кого я знаю! Мертвая фаворитка. Ее отрубили голову по приказу императора. Давным-давно. Вообще-то не все призраки появляются постоянно. Иногда о них лет сто не слышно… А потом… О! Здравствуйте!

Ораций помолчал и усмехнулся.

— Так что не переживайте. Сюда они не суются. Здесь есть только я!

Под кроватью пахло вековой пылью и мышами. Паутина липла к лицу, щекотала шею, но я не смела отдернуть руку. Пальцы скользили по голому полу, натыкаясь на комки грязи.

Вдруг кожу царапнула боль. Я замерла. Нащупала холодное, гладкое стекло. Оно было тяжелым и острым, как лезвие бритвы.

Это был кривой осколок зеркала.

Я приготовилась, подошла к светильнику и поднесла осколок к лицу. Из темноты на меня смотрела незнакомка.

Светлые волосы, слипшиеся от пота, обрамляли лицо, которое я не узнавала. Глаза — слишком светлые, слишком большие. В них стоял чужой ужас.

Я провела пальцем по щеке. Отражение повторило движение.

— Это не я, — прошептала я. Голос звучал чужим.

Мой взгляд упал на лоб. Багровый рубец пульсировал, словно живое существо под кожей. Он жег пальцы, отдаваясь болью в висках. Это была не просто рана. Это было клеймо.

В глубине зрачков незнакомки, мне показалось, мелькнуло отражение золотой маски.

Я уронила осколок. Звон стекла в тишине башни прозвучал очень громко.

— Мадам? — голос Орация дрогнул.

Я обхватила голову руками, чувствуя, как реальность плывет. Иры больше нет. Есть только эта женщина со шрамом. Безумная жена императора.

И тут за дверью послышались шаги, ужасом отдающиеся в моем теле.

«Он решил меня убить!» — пронеслось в голове. И от этой мысли я вздрогнула.

Я дернулась и прижалась к стене, слыша, как громыхает засов. Через мгновенье дверь откроется.