Развод. Безумие истинности

Глава 84

Уголь крошился под пальцами, оставляя на коже черные, жирные следы, похожие на траурные полосы. Я сидела на корточках, чувствуя, как затекают ноги, но не смела пошевелиться. Круг получился неровным, дрожащим, словно мое собственное дыхание.

— Кажется, все, — прошептала я, вытирая ладони о платье.

Ораций завис над чертежом, склонив голову набок. Его прозрачные очки блеснули, хотя в комнате не было источника света, способного отразиться в стекле призрака.

— Геометрия хромает, мадам, — критически заметил он, облетая периметр. — Но для экспромта сойдет. Главное — намерение. А у тебя его хоть отбавляй. Ничего. Однажды ты у меня будешь рисовать идеально ровные круги! Вот увидишь!

Я хотела улыбнуться, но губы не слушались. В горле стоял ком из страха и угольной пыли. В комнате пахло лилиями — тем сладковатым, тяжелым ароматом, который здесь, в Яндоре, преследовал меня на каждом шагу.

Вдруг коридор за дверью ожил.

Тяжелые, размеренные шаги. Не шарканье слуг, не легкий бег прислуги. Это была поступь стражи. Лязг доспехов отозвался в моем позвоночнике холодным уколом.

— Они идут, — голос Орация потерял всю свою игривость. — Быстрее, мадам! Тетрадь! Заклинание!

Я судорожно схватила тетрадку. Пальцы дрожали, страницы мелькали перед глазами, сливаясь в белую реку. Я искала нужную страницу, ту, где был рисунок щита, но переплет будто насмехался надо мной. Бумага выскользнула, шелестя, как сухие листья.

— Я не вижу! Я не успею! — паника сдавила горло.

Шаги остановились прямо за дверью. Тень просочилась под щель, отсекая свет из коридора.

— Тогда повторяй за мной! — крикнул Ораций прямо в ухо. Его голос звучал теперь не как шелест, а как удар колокола, вибрируя в черепе. — Не думай! Просто произноси!

«Аш-нара вэсс фугиат умбра! Солидум кор!»

Я вдохнула, чувствуя, как воздух обжигает легкие.

— Аш-нара вэсс фугиат умбра! Солидум кор! — выкрикнула я, и язык заплетался на странных сочетаниях звуков.

— Громче! Еще два раза!

— Аш-нара вэсс фугиат умбра! Солидум кор! Аш-нара вэсс фугиат умбра! Солидум кор! - произнесла я, с ужасом глядя на дверь.

Она распахнулась с грохотом, ударившись о стену. В проеме возникли силуэты в черных доспехах с гербом Яндоры — переплетенными стеблями и мечом.

— Взять ее! — гаркнул первый, указывая на меня острием клинка.

Они рванулись вперед, но в тот же миг угольная линия на полу вспыхнула. Не огнем, а светом — густым, фиолетовым, похожим на северное сияние.

Первый стражник врезался в невидимую преграду. Раздался звук, похожий на звук толстой струны. Низкий, гудящий, слегка вибрирующий. Меч отскочил от барьера, оставив на светящейся поверхности лишь рябь, словно камень, брошенный в воду.

— Что за магия? — прошипел второй, тыкая копьем. Древко завибрировало и вылетело из его рук, отброшенное невидимой силой в угол комнаты.

Я выдохнула и только теперь поняла, что держала воздух в легких, пока они не начали гореть. Колени подкосились, и я опустилась на холодный пол внутри круга.

— Держится, — прошептала я, глядя на свои руки. Они дрожали.

“Неужели я смогла? Неужели у меня получилось?”, - удивлялась я. И тут же почувствовала гордость. За себя, за Орация. За то, что у меня получается!

— Пока держится, — поправил Ораций, материализуясь у меня за спиной. Его контуры мерцали, становясь то четкими, то размытыми. — Но магия требует подпитки.

— Приведите магов! — заревел стражник снаружи, барабаня кулаком в светящуюся стену. — Пусть сломают этот барьер!

Я прижала тетрадь к груди, словно судьба хочет вырвать ее из моих рук.

Внутри круга было тихо, словно мы находились под водой. Снаружи доносились приглушенные голоса, лязг металла, но все это казалось далеким, не имеющим отношения ко мне.

В коридоре стало тихо. Слишком тихо. А потом шаги изменились. Легкие, скользящие.

В проеме появился Эберульф.

Мой брат. Король Яндоры. Его голову венчал венок из живых лилий, но цветы уже начали увядать, лепестки по краям потемнели, словно тронутые морозом. Его белоснежный камзол был безупречен, но глаза… В них не было той братской теплоты, что я видела при встрече. Там был холодный расчет хищника.

Он окинул взглядом комнату. Взгляд короля-самозванца остановился на подносе с едой, который так и остался нетронутым на столике. Затем взгляд скользнул по мне, сидящей внутри светящегося кокона, и на его губах заиграла тень улыбки. Раздосадованной, но улыбки.

— Эвриала, — произнес он. Голос был мягким, словно он журил ребенка. — Это что такое?

Я подняла подбородок, стараясь, чтобы руки не дрожали. Метка на запястье ныла, пульсируя в такт моему сердцу. Где-то далеко Ангрис чувствовал мой страх. Я знала это по жару, который разливался по венам. И тепло в метке начало нарастать.

“Он приближается!”, - пронеслось внутри. Я положила руку поверх метки, словно пытаясь сохранить эту надежду.

— Я тоже хотела у тебя спросить, - мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Я кивнула на поднос. — Что за яд в моем ужине? Или в Яндоре теперь так принято встречать родственников?

Эберульф вздохнул, поправляя венок. Один из цветов упал ему на плечо, и он стряхнул его с брезгливостью.

— Ах, я полагаю, здесь еще остались те, кто видит тебя королевой, раз тебя предупредили. Надо будет еще раз перетряхнуть дворец. Ладно, давай по-хорошему. Я тебе постараюсь объяснить.

Он сделал шаг вперед, но остановился у самой границы света. Барьер загудел, предупреждая.

— Дело в том, что папа немного ошибся, — начал он, разводя руками, словно извинялся за досадное недоразумение. — Он завещал корону тебе. А не мне, старшему сыну. Считай, это прихотью старика. Мы с ним немного повздорили. Как обычно… И он решил оставить Яндору тебе.

Внутри круга стало холоднее. Я смотрела на него, и мне казалось, что я вижу не человека, а пустоту, затянутую красивой тканью.

— Но подумай сама… — Эберульф наклонил голову, и его светлые волосы упали на лоб. — Ты женщина. Ну какой из тебя правитель? Ты же сама прекрасно понимаешь, что власть ты не удержишь! Тебя съедят придворные, тебя раздавят соседи. Да ты даже переговоры вести не сможешь! Не с твоими, как говориться, мозгами. Нет, не в обиду сказано… Но ты никогда не была умной. Красивой — да. А вот с умом у нас всегда была беда. Однако присоединить Яндору к Империи я не дам. Я не хочу, чтобы яндорцы кланялись в ножки дракону. Так что подумай сама. Оно тебе нужно?

Он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее угрозы.

— Я готов отпустить тебя, если ты передашь власть мне. На законных основаниях.

Ага, сейчас! Отпустит он!

Я сжала тетрадь так, что костяшки побелели. Я уже никому не верю в этом мире, кроме Орация и Ангриса. Даже воздух здесь казался пропитанным ложью.

— Так что сними чары и давай поговорим, — продолжил Эберульф, расценив мое молчание как заинтересованность. — Я же не против оставить тебя в живых.

В дверях появились маги. Трое мужчин в мантиях цвета увядшей травы. Они не смотрели на меня, их глаза были устремлены на барьер. Они начали шептать, водя руками в воздухе. Я почувствовала, как давление на круг усиливается. Свет запульсировал, становясь то ярче, то тусклее.

— Давай по-хорошему, сестренка, — голос Эберульфа стал ласковым, почти интимным. — Не думаю, что нам стоит ругаться из-за такой мелочи…

— Мелочи? — переспросила я, и голос дрогнул от накопившейся ярости. — Ты называешь мелочью корону, за которую погибли невиновные на моей свадьбе? Шкатулка, взрыв, кровь на мраморе… Это тоже часть твоего плана?

Эберульф поморщился, словно я упомянула что-то неприличное.

— Ладно, я погорячился. Но мысль ты поняла, не так ли?

Он начал медленно ходить вдоль границы круга. Его тень накладывалась на мой свет, загрязняя его.

— Глупо было бы ругаться на пустом месте, — он развел руками. — У нас с отцом было разное видение будущего Яндоры. Он хотел, чтобы мы присоединились к Империи. Я же не хочу терять независимость… Мы — древний и гордый народ, в чьих жилах течет человечья и эльфийская кровь. Мы не можем просто так взять и подчиниться дракону!

В его голосе звенела искренняя ненависть к Империи. К Ангрису.

Маги тем временем усилили натиск. Их шепот превратился в гул. Я увидела, как на поверхности барьера появилась первая трещина. Тонкая, как волосок, фиолетовая молния пробежала по свету.

— Мадам, они ломают структуру! — голос Орация звучал тревожно. — Они бьют в узлы связки! Держите ритм дыхания! Не давайте страху проникнуть внутрь!

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как барьер трещит. В некоторых местах свет стал тонким, почти прозрачным, словно стекло, готовое лопнуть. Но тут же нити магии стягивались, залечивая рану. Это требовало сил. Я чувствовала, как жизненная энергия утекает из меня, оставляя внутри пустоту.

— Так что давай по-хорошему, — Эберульф остановился напротив меня. Его лицо было всего в шаге за светящейся стеной. — Ты отдаешь мне корону. Я возвращаю тебя в Империю. Живую. Целую.

— Ты лжешь, — произнесла я тихо.

Эберульф замер.

— Как только я сниму барьер, ты убьешь меня. Так ведь надежней. — Я подняла руку, показывая ему запястье. Золотой узор метки истинности горел багровым светом, пробиваясь сквозь ткань рукава. — Ты прекрасно видел метку. Ты знаешь, что я не просто принцесса. Я — его.

Эберульф скривился, словно увидел что-то мерзкое.

— И ты думаешь, дракон прилетит спасать тебя? Через все земли? Нарушив договор, который был подписан? О, нет. Он вполне здравомыслящий. И не станет обострять политическую обстановку. Ведь это именно он прекратил войну, испугавшись нашей магической мощи.

— Сомневаюсь, - произнесла я, понимая, что Эберульф пытается отвлечь меня разговором. Чтобы я потеряла концентрацию, и магам было легче сломать барьер.

— Или ты думаешь, что по дороге на нас напали разбойники? — парировала я.

В голове всплыло воспоминание, яркое и болезненное. Лес. Ночь. Его язык, горячий и шершавый, касающийся моей раны. Вкус собственной крови на его губах. Тот поцелуй на грани сумасшествия, когда я впервые испытала дикое чувство возбуждения. Я помнила, как его руки сжимали меня. Я была уверена. Если бы не рана моего плеча, то он бы взял меня прямо там. Прямо возле разбитой кареты. Он не отпустит. Метка на запястье дернулась, откликаясь на мою мысль, и по венам пробежал жар.

— Он придет, — сказала я, и в этот раз я не сомневалась. — И тогда тебе придется объяснять ему, почему его Истинная лежит мертвой в твоих покоях.

Лицо Эберульфа исказилось. Маска любящего брата сползла, обнажив жестокость родственника, решившего, что ты лишняя в списке наследников.

— Ломайте! — в ярости приказал он магам. — Когда здесь будет дракон, он получит только твой труп. А мы скажем, что это были заговорщики.

Барьер затрещал громче. Трещина поползла вниз, прямо ко мне. Ораций метнулся к ней, пытаясь закрыть собой разлом, но его пальцы прошли сквозь свет.