Развод. Безумие истинности

Глава 15. Дракон

Она держала свечи. Воск капал на ее бледные руки, обжигая кожу, но она не кричала. Только кусала губы до крови. Мой Дракон внутри зашевелился, зарычал низко, требовательно. Сквозь боль прорывался его рык.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Мне хотелось шагнуть вперед, выбить свечи из ее дрожащих рук, потушить этот огонь собственным дыханием. Но я стоял неподвижно. Император не мог проявить слабость. Император не мог пожалеть убийцу.

— Дальше будет хуже, — сказал я. Голос прозвучал хрипло.

Я видел, как она дрожит. Видел, как в ее глазах плещется ужас, но вместе с ним — что-то еще. Недоумение. Она смотрела на меня не как на тирана, а как на загадку.

Я приказал позвать магов, и когда пламя погасло от моего взмаха руки, я почувствовал облегчение. Физическое, почти постыдное облегчение.

— Лечить. Немедленно, — бросил я.

“Ну что? Доволен?”, - спросил я у изнемогающего от боли дракона. Он промолчал.

Но это было только начало. Правда нужна была не мне. Она нужна была Империи.

Доджер вышел из тени, словно сама смерть решила посетить нас в эту ночь. Имперский дознаватель. Человек, который способен выжать секреты даже из камней. Его тонкие пальцы вытаскивают правду. Он неподкупен. Он фанатик.

Однажды он пытал собственного сына, которого подозревали в убийстве друга из-за какой-то девушки. Любой другой отец выгораживал бы своего ребенка. Но Доджер вытащил все. Да, я впервые видел слезы в его глазах, когда он говорил горькую правду про убийство. Второй раз я видел их на казни сына.

“Правда важнее жизни. С этих пор у меня осталась только Империя!”, - произнес он.

— Ритуал правды, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я говорил, видя, как ужас отражается в ее красивых глазах. — Ты должна была изучить законы Империи, прежде чем стать моей женой.

Я видел, как она сжалась в кресле. Светящиеся путы сковали ее запястья. Мой Дракон снова взревел внутри, царапая ребра изнутри. «Не трогай ее!» — шипел Зверь. Но я заглушил его силой воли. Чувства не должны вмешиваться в правосудие. И Доджер тому пример.

Дознаватель склонился над ней. Его пальцы коснулись ее лба.

В этот момент я шагнул вперед. Неосознанно.

— Приступайте, — приказал я, но внутри что-то дернулось. Я видел, как корчатся от боли люди, которым вырезают на коже магией знак правды. Как стонут и рыдают мятежники — взрослые мужики. А тут она…

“Ты стоишь во главе Империи. Ты — закон. Ты — порядок. Ты — все. Ты должен не допустить новых смертей! Если ты упустишь других заговорщиков, погибнут еще люди!”, - пронеслось в голове.

Я сжал кулаки. А перед глазами окровавленное платье мамы и рука отца, вся в крови, которая обнимает мертвую жену в последнем вздохе.

“Крепись!”, - пронеслось в голове.

Глава 16. Дракон

Доджер начал выводить знак. Я видел, как кожа под его пальцами чернеет, как она выгибается в крике.

Боль ударила по мне ответным эхом. В этом крике мне послышался тот самый звук, что я слышал двадцать лет назад. Крик матери, когда заклинание разорвало её спину. Крик отца, когда его тело накрыло меня.

Тогда я был маленьким и не смог их спасти. Я просто лежал под их телами, пока по мне стекала их кровь.

Сейчас я император. Я не могу спрятаться. Я должен смотреть. Потому что если я отвернусь, если я проявлю слабость — их смерти станут бессмысленными. Я сжал кулаки, пряча дрожь. Прости, мама. Я — император. Я должен спасти империю, которую вы мне оставили.

Я положил руку на маску.

Магия еще не прижилась, поэтому прикосновение вызывало боль. Я вдавил ее, слыша ее крики. Еще боль. Больше боли. Стиснув зубы, я чувствовал, как кровь течет из-под золота. А боль раздирает меня на части, заглушая голос дракона: «Спаси ее! Прекрати это!».

Магия дознания заметно усовершенствовалась за последние годы. Чтобы вытащить правду, нужно было коснуться души. А чтобы правда была на виду, ее показывают свидетелям.

Я видел серое небо. Огромные серые башни из стекла и камня, уходящие в облака. Дороги, черные и гладкие, как дно высохшей реки, покрытое темно-серым илом. По ним неслись кареты без лошадей — железные жуки с горящими глазами. Люди… Боги, какие люди. Женщины в одеждах, обнажающих ноги и руки и демонстрирующих верх бесстыдства, мужчины в странных узких штанах.

Я моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение.

«Где я? Почему я помню остановку и визг тормозов?» — ее голос звучал у меня в голове. Чистый, панический.

И тут я увидел себя. Ее глазами.

Огромный, черный, в золотой маске, изуродованный. Чудовище. Но в этом отражении не было только ненависти. Было… притяжение. Она чувствовала запах моей силы, и ее тело реагировало на меня так же, как мое на нее. Предательский жар, несмотря на ужас.

Видение оборвалось резко, словно обрубленный канат.

Она рыдала в кресле, безвольная, сломленная. Доджер отдернул руку, глядя на свои пальцы с брезгливым удивлением.

— Ваше величество, — голос дознавателя был сухим, как пергамент. — Я в замешательстве. Она сказала правду. Но…

— Говори, — я с трудом разжал челюсти. Маска холодила кожу, но внутри кипела лава боли.