Развод. Безумие истинности

Глава 20

— Всё хорошо, — прошептала я, но у слов был неприятный металлический, я бы даже сказала, какой-то медный привкус.

В ушах начался звон. Тонкий, высокий, как комариный писк в летнюю ночь. Он нарастал, заглушая звуки башни. Я мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но пальцы вдруг стали слабыми и непослушными.

— Мадам, — голос Орация потерял свою игривость. Он стал резким, тревожным. — Вы...

Меня пробило дрожью. Сначала мелко, словно от холода, затем крупными, неконтролируемыми толчками. Ноги перестали слушаться. Я рухнула на колени, ударившись о камень, но боли почти не почувствовала — тело словно онемело.

— Мадам! Вы отравлены! — закричал призрак. Его лицо исказилось ужасом. — Так, быстро! Два пальца в рот! Вызывайте рвоту!

Я попыталась поднять руку. Она дрожала так сильно, что пальцы ходили ходуном. Сознание начинало уплывать, словно меня затягивало в темную, вязкую воду. Края зрения почернели.

— Не теряем сознание! — орал Ораций, нависая надо мной, хотя его нельзя было коснуться. — Боритесь! Быстрее!

Меня вырвало. Горячая, едкая масса обожгла горло. Я закашлялась, сгибаясь пополам. Слезы залили глаза, смешиваясь с грязью на полу.

— Так, еще! — командовал призрак, его голос звучал как будто из-под воды. — Яд еще внутри!

Я кашляла, чувствуя, как тело выворачивает наизнанку. Ощущение было мерзким: словно душа отделилась от тела и смотрела сверху, как эта жалкая кукла бьется за свою жизнь на холодном камне.

— Уголь! — Ораций метнулся к камину, хотя не мог ничего коснуться. — Уголь в камине! Берите его! Растирайте в пыль! Пыль лучше впитает яд!

— Какой... уголь... — прохрипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— За неимением ничего, воспользуемся дедовским способом! — Призрак был в панике. — Так делать нельзя в нормальных условиях, но у нас нет аптеки и зелий! Заворачивайте его в ткань и бейте об пол! Трите! Бейте!

Ткань... Юбка. Мои пальцы, слушаясь инстинкта выживания, вцепились в подол платья. Тонкий материал жалобно треснул, когда я оторвала лоскут. Я подползла к камину. Там тлели остатки магического огня, оставляя после себя черные, блестящие куски.

Я загребла уголь рукой. Он был холодным, пачкающим.

— Быстрее! — визжал Ораций.

Я завернула уголь в ткань и стала бить им об пол. Стук, хруст. Черная пыль проступила сквозь ткань.

— Теперь в рот! Делайте так, как я сказал! — Призрак наклонился к самому моему уху. — Жуйте и глотайте!

Желудок сжался в протесте. Я знала, что это поможет, но разум бунтовал против грязи. Но страх смерти был сильнее брезгливости. Я затолкала черный ком себе в рот.

Вкус был отвратительным. Горьким, землистым, скрипящим на зубах. Золой и гарью. Я давилась, слезы текли ручьем, но я жевала, чувствуя, как угольная крошка смешивается со слюной.

Меня снова вырвало. Черной массой.

Я кашляла, плевалась, лицо было испачкано сажей. Но сквозь тошноту пробилось нечто иное. Облегчение. Спазмы в животе стали слабее. Дрожь немного утихла.

— Как вы? — голос Орация дрогнул. Он парил надо мной, беспомощный в своей прозрачности.