Ангрис взметнулся мгновенно.
Сон слетел с него, как шелуха. Одно мгновение — и он уже стоял на ногах. Кинжал в его руке ловил свет, готовый вспороть воздух. Он занял позицию между мной и дверью, глаза метались по комнате, выискивая врага.
— Где?! — рыкнул он.
Секунда. Вторая. Тишина повисла снова, тяжелая и вязкая.
Призраки никуда не делись.
Дама без головы все так же стояла у зеркала, ее голова на столе продолжала улыбаться. Мужчина в доспехах повернулся ко мне, и я увидела похожее лицо. Они были похожи с Ангрисом, как две капли воды. Он посмотрел на меня внимательно и медленно растворился в тени, не сводя с меня невидимого взгляда.
Призрак стражника застыл у изножья кровати, глядя на меня с немым укором. В его спине торчал призрачный меч.
— Конрой Келн! Меня зовут Конрой! Я отдал жизнь за корону, а они ошиблись в моем имени на ордене! Конрад… Я не Конрад! Я — Конрой! Это так обидно… Я жизнь отдал… А они не помнят даже мое имя…
Ангрис смотрел на пустоту. Он не видел их. Для него здесь не было никого, кроме меня.
— Что случилось? — его голос дрогнул. Он сделал шаг ко мне, но остановился, заметив, как я сжимаюсь. — Ты кричала. Тебе приснился кошмар?
Я хотела сказать ему. Хотела закричать: «Они здесь! Они вокруг тебя! Они касаются тебя!». Но слова застряли в горле, словно кусок льда.
Я посмотрела на его лицо. На золотую маску. На единственный живой глаз, в котором читалась тревога. Настоящая тревога. Но он смотрел сквозь призраков. Он не чувствовал этого холода, от которого у меня посинели губы.
Я понимала, что это — дурдом. Что они сведут меня с ума. И вот это было самое страшное. Не смерть, не яд, не война. А осознание того, что мой разум трещит по швам, что я остаюсь одна в мире, населенном мертвецами, которые видят меня, а я вижу их, но никто другой не верит.
— Они здесь, — прошептала я, и мой голос звучал чужим. — Ангрис, они здесь…
Он опустил кинжал. Медленно подошел к кровати. Его рука, теплая и живая, коснулась моего лба.
— Лихорадка, — констатировал он. — Маги нужны.
— Нет! — я отшатнулась от его руки. — Мне не нужны маги! Мне нужно, чтобы они ушли!
Я обвела взглядом комнату. Призраки не двигались. Они ждали.
— Успокойся, — Ангрис сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Это было реально. Твердо. — Здесь никого нет. Кроме нас.
— Кроме них, — я ткнула пальцем в угол, где стоял обезглавленный призрак. — Ты не видишь?
Ангрис проследил за моим взглядом. Там была только тень.
— Я вижу только тебя, — тихо сказал он. — И твою боль.
Он был прав. В каком-то смысле он был прав. Для него их не существовало. Они были частью моего проклятия. Моей платы за дар, о котором говорил Ораций.
Я подтянула колени к груди и спрятала лицо в ладонях. Слезы жгли глаза, но я не плакала. Просто сидела, чувствуя, как ледяное дыхание мертвецов касается моей кожи.
— Я вижу призраков, — прошептала я в ладони. - Стражник Конрой Келн! У него на медали ошибка… Он очень расстроенный. Там неправильно написано его имя… Безголовая фаворитка… Они здесь… Я вижу их!
Ангрис ничего не ответил. Он просто сидел рядом. Его плечо касалось моего. Тепло его тела было единственным якорем в этом бушующем море холода. Он не видел призраков. Но он видел, как они разрушают меня.
И в этот момент я поняла: если я не научусь жить с ними, они убьют меня быстрее, чем любой убийца. Я чувствовала, что так и с ума сойти недолго. Они ведь везде! Днем их не видно, а ночью…
Я подняла голову. Посмотрела на него.
— Не уходи, — попросила я жалобным голосом.
Ангрис кивнул. Он не лег обратно в кресло. Он остался сидеть на кровати, рядом со мной. Его рука легла поверх моей, сжимая пальцы.
— Я здесь, — сказал он со вздохом. — И ни один призрак не посмеет тебя тронуть. Пока я дышу.
Он не видел их. Но он верил мне. И в этом безумном мире, населенном мертвецами, этого было достаточно, чтобы пережить эту ночь.
Они не уходили. Я словно манила их. Они спокойно плавали по комнате, проходили сквозь стены. Иногда я дергалась, чтобы убрать ноги с пути их следования.
Как только забрезжил рассвет, я легла спать.
И сквозь сон я услышала голос.
— Все, кто видят призраков, быстро сходят с ума… Исход один, — послышался приглушенный голос, а я проснулась, не открывая глаз.