Развод. Безумие истинности

Глава 56

— Нет, — я вжалась в спинку кресла. — Я не хочу туда смотреть.

— Подойдем, — повторил он. Это уже не была просьба. Приказ. Четкий. Словно рука, сжимающая горло.

Но я не испугалась.

— Я сказала — нет!

Ангрис остановился. Взглянул на кресло, в котором я сидела. Потом на окно. Он не стал тянуть меня силой. Вместо этого он просто взял кресло. Вместе со мной.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, вцепляясь в подлокотники.

Он легко поднял тяжелое дерево, словно оно вместе со мной ничего не весило. Шаг. Второй. Он поднес меня к окну и опустил кресло так, чтобы я не могла отвернуться. Стекло было холодным. Ладонь легла поверх моей, заставляя смотреть вниз, во внутренний двор.

— Смотри, — приказал он.

Я не хотела. Но его воля давила на меня физически. Я подняла глаза.

Внутренний двор был залит лунным светом. Посередине, на деревянной перекладине, висело тело. Женщина. Ее платье было темным. Я видела фартук. Ее голова безвольно свесилась на грудь, волосы закрывали лицо. Но лоб…

Лоб был открыт.

Даже с высоты я увидела багровый знак. Глиф Правды. Тот самый, что выжгли мне. Тот самый, что стал клеймом безумия и смерти.

— Кто это? — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы, на которые он положил свою руку.

— Та самая повариха, которая отравила блюдо, — ответил Ангрис. Его голос звучал прямо у моего уха. Он наклонился, его дыхание обжигало шею. — Дознаватели выяснили всё. Она действовала не одна. Но она — исполнитель.

— Ты… ты повесил ее? Прямо сейчас?

— Я дал слово: виновные будут наказаны. Я не бросаю слов на ветер, Эвриала. Мое слово значит очень многое. На нем держится целая Империя.

Я вспомнила, как он пообещал, что больше женщин у него не будет. Можно ли ему верить?

Меня затрясло. Мелкая дрожь пробежала по спине. Это было жестоко. Это было страшно. Но в то же время… В этом была ужасная логика. Он устранял угрозу. Ради меня.

— Она мертвая, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от раскачивающегося силуэта.

— Да. А мертвая она потому, что никто не посмеет приблизиться к тебе с ядом. Потому что будет знать: за твоей смертью последует их собственная. Медленная. Мучительная.

Он убрал руку с моей ладони, но не отошел. Обернул кресло спиной к окну, закрывая мне вид на казнь. Теперь я видела только его. Золотую маску. Горящий глаз.

— Ешь, — сказал он.

— Я…

— Ешь, — повторил он, и в голосе прорезалась сталь.

Он взял тарелку, зачерпнул еду и поднес ее к моему рту. Я отвернулась. Не потому что вдруг решила покапризничать. Просто я не доверяла. Мне было страшно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ты не так, — произнесла я. — Ты столько зла мне причинил. А сейчас пытаешься кормить меня с ложечки?

Вместо ответа он внимательно посмотрел на меня единственным целым глазом.

Глава 57

— Как в детстве. Ложечку за смерть каждого, кто посмеет поднять на тебя оружие, и кого я казню на месте… — заметил он, а ложка требовательно раздвинула мои губы.

Я попробовала и едва не простонала от блаженства. Это получилось непроизвольно. Я смотрела на свое искаженное отражение в его золотой маске.

— Ложечку за принцессу, которая снова скажет «да» мне перед алтарем, — произнес Ангрис.

— Я не буду за это есть! — произнесла я.

— Тогда ложечку за тех, кому я оторву голову, если вдруг они попытаются тебя отравить, — произнес он, а жестоких губ коснулась тень улыбки.

Я съела.

— Давай я буду есть сама, — произнесла я, распробовав.

— Нет! Это приказ. Ложечку за то, что я мечтаю обладать девушкой, которая стоила мне половины лица, — усмехнулся он, а в его смехе была горечь.

Я съела, терпеливо ожидая ложку.

Он присел возле моих коленей, кормя меня с ложки. Это было так глупо и странно.

Император. Тот, которого я боюсь до ужаса, сейчас сидит на корточках и кормит меня с ложечки. На мгновенье его глаз стал драконьим. Дракон словно смотрел его глазами на меня. Будто бы он пытался убедиться, что все хорошо.

Он был монстром. Но этот монстр защищал меня от других монстров.

— Можно я сама? — настойчиво попросила я.

На этот раз он смилостивился и дал мне ложку.

Рука дрогнула, когда я взяла ложку. Металл был холодным. Я поднесла ее ко рту. Запах бульона ударил в нос.

Ангрис не сводил с меня глаз. Он ждал. Как приговор.

Я сделала глоток.

Жидкость обожгла горло, но не ядом. Теплом. Желудок принял пищу. Мир не рухнул. Я не умерла.

— Еще, — тихо сказал император.

Я сделала еще один глоток. Потом еще. Пока миска не опустела. Только тогда он выдохнул. Напряжение в его плечах чуть спало.

— Хорошо, — произнес он. — Теперь ты ляжешь спать. В моей кровати.

— Я не стану, — произнесла я. — Мы с тобой даже не муж и жена! Больше не муж и жена. И я не собираюсь спать с тобой на одной кровати. Я требую отдельные покои.

— Значит, ты спишь в кровати, я сплю в кресле, — произнес он, присаживаясь в кресло.

В комнате было тепло. Рана не болела. Только тянула плечо. «Срастайся быстрее!» — погладила я рану.

По приказу императора в комнату вошли служанки с чистой рубашкой. Я посмотрела на свое порванное платье, понимая, что помыться — это вряд ли. С раной разве моются? Но хотя бы переодеться…

— Стража! Обыскать служанок! — произнес Ангрис, вставая с кресла. Стражники вошли и стали обыскивать девушек. Те стояли и терпели.

— Чисто! — отрапортовала стража, удаляясь.

И только сейчас император встал с кресла и вышел в коридор. Поравнявшись со мной, он втянул воздух, словно хищник, чуящий запах добычи.

И только потом вышел из комнаты. С меня снимали платье, а я смотрела на себя в зеркало. Рубец от глифа выглядел ужасно. Мне хотелось закрыть глаза и не смотреть на себя. Или прикрыть его ладонью.

Служанки сняли с меня рваное платье, с шуршанием и звоном укладывая его в пустующее кресло. Потом стали снимать панталоны и белье. И тут я замерла. Из зеркала на меня смотрел призрак. Жуткий призрак женщины.