Развод. Безумие истинности

Глава 68

— Ты вернулась! — голос Орация прозвучал прямо над ухом, звеня неподдельным восторгом. Призрак материализовался у камина, потирая прозрачные ладони над огнем, хотя тепло не могло ему навредить. — О, я думал, что с учениками мне не везет и после смерти! Уже начал подозревать, что мой дар преподавателя окончательно угас вместе с телом.

Я не смогла сдержать улыбки. Настоящей, живой улыбки, которая растянула лицо, забыв про шрам на лбу.

— Я очень хотела вернуться, — призналась я, глядя на призрака.

В углу комнаты повисла тишина. Я вспомнила, что император не видит Орация. Для него я только что улыбнулась воздуху. Произнесла слова в пустоту. Это выглядело так, будто я окончательно сошла с ума. И пусть так. Пусть думает, что хочет. Здесь, в тепле, мне было все равно.

Ангрис не шелохнулся. Он просто смотрел. Его взгляд, скрытый за золотом и тенью, был полон недоверия.

— Просто здесь ты один, — тихо пояснила я, понимая, что император внимательно слушает. — А там… там их много. И они ходят по ночам. Проходят сквозь меня.

Ораций фыркнул, поправляя свои прозрачные очки.

— О, я же говорил, что не все призраки вежливые! — заметил он, подлетая ближе ко мне. — Некоторые ведут себя безобразно. Они слишком зациклены на своих страданиях! И не замечают, что причиняют страдания другим. Эгоисты, одним словом. Даже после смерти.

Ангрис наконец выпрямился. Его плащ шевельнулся, словно крыло огромной птицы.

— Я оставлю тебя, — произнес он. Голос прозвучал тихо, но в тишине башни каждое слово отдалось эхом. — Стража будет у двери. Кроме меня они никого не пропустят. Я отдам приказ.

Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, отсекая его тяжелую ауру.

Я выдохнула. Плечи опустились. Только сейчас я поняла, насколько сильно напрягалась в его присутствии. Даже когда он молчал, его воля давила на стены, на воздух, на меня. Теперь, когда он ушел, я почувствовала себя спокойней. Уверенней.

— Маги говорят, что я сойду с ума, — пожаловалась я Орацию, опускаясь на мягкий диван у камина и пробуя рукой бархатную обшивку обновки.

Тепло проникало сквозь ткань платья, расслабляя сведенные холодом мышцы.

— И ведь я чувствую, что они правы. Я могу спать только днем, но мне снятся кошмары. А ночью… Ночью они ходят даже сквозь меня, ноют, разговаривают. У меня такое чувство, что я нигде не могу остаться одна! Это сводит с ума…

Голос дрогнул. Страх перед безумием был реальным. Не просто слова магов. Я чувствовала, как мое сознание трещит по швам от постоянного присутствия чужих сущностей.

Ораций задумался. Его прозрачный образ стал менее четким, словно он уходил в себя, перебирая века памяти.

— Мой друг прожил долгую жизнь, — наконец произнес он, и в его голосе зазвучала серьезность, которой я раньше не слышала. — И не сошел с ума. Если только не считать сумасшествием вместо сахара в чай добавлять ложку соли! У него была своя причуда.

Я слабо улыбнулась. Шутка вышла сомнительной, но попытка меня рассмешить была оценена.

— Я тоже слышал про сумасшествие, — продолжил Ораций, приближаясь ко мне. — Я однажды за чаем стал расспрашивать. Как ему удается сохранять рассудок, когда голоса мертвых звучат громче живых? Помню, как он улыбнулся и расстегнул мантию, чтобы показать мне одну занятную вещицу.