Развод. Безумие истинности

Глава 36

— Остановите их! — послышался голос за спиной.

Он прогремел под сводами зала, заставляя стекла в светильниках звенеть. Стража тут же мгновенно перегородила нам путь, не давая выйти. Я испуганно спряталась за спиной посла, поглядывая из-за его плеча на императора.

Император встал. Движение было стремительным, хищным. Трон остался позади, словно ненужная декорация.

— Нет! — повторил он, и в этом звуке была такая ярость, что придворные вжались друг в друга. — Она остается здесь!

Придворные тут же занервничали, зашептались, словно потревоженный улей. Послы Яндоры переглянулись, цветы на шее главного посла поникли.

— Это еще почему? — послышался возмущенный голос посла. Он вышел вперед, словно пытаясь встать между мной и угрозой. — Это право принцессы! Это воля ее брата! К тому же она только что подписала все документы!

Император спустился со ступеней. Каждый его шаг отдавался гулом в моем позвоночнике. Он шел прямо ко мне, и толпа расступалась перед ним, как вода перед ледоколом.

— Потому что она… — произнес он, останавливаясь в шаге от меня.

Он поднял свою руку в черной перчатке и медленно, демонстративно снял ее.

На его запястье, точно в том же месте, где и у меня, горел золотой узор. Такой же. Симметричный, словно отражение в зеркале.

— …Моя истинная, — закончил он.

И что? Разве это повод?

— И что это значит? — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я что-то не понимаю.

— Она — моя судьба, — глухо произнес император. Эти слова дались ему с таким усилием, словно он вырывал их из собственной плоти, словно признавался в болезни. — Дракон выбрал ее. Магия крови подтвердила. Она принадлежит мне.

— Судьба? — слово вырвалось из меня, полное яда. Эти слова вдруг разозлили меня до дрожи. — После того, что я пережила, ты смеешь называть меня судьбой?

Нет! Так быть не должно! Я должна была уехать отсюда! Попрощаться с Орацием и уехать. Или попытаться забрать его с собой.

Я сжала кулаки, глядя ему в единственный видимый глаз императора. В глубине зрачка плясал огонь. Мне вдруг действительно стало страшно. Не смерти. А того, что как только все это закончится, меня снова засунут в башню. Где я сдохну с голоду. Где меня будут травить.

— Остаться для чего? Чтобы меня снова поместили в сырую и холодную башню! — мой голос сорвался на крик, эхом разлетаясь по залу.

Мне было страшно, что это именно так и будет. Коленки продолжали дрожать, предавая меня, но я подняла подбородок. Пусть видит, что я не сломлена, даже если внутри все сжалось в комок.

“Он больше не имеет над тобой власти! Больше не имеет власти!” — повторяла я себе.

— А потом, когда надо, достали, как старую вещь, отряхнули от пыли, умыли, причесали и показали людям, и снова спрятали! — звенел мой голос в тишине зала.

— Вы что? Разве не знали? Что как только все это закончится, с меня снова снимут это платье и засунут обратно в темницу! — произнесла я, глядя на послов. Те были в ужасе.

— Не бойтесь, ваше высочество, — ободрил меня один из послов. — Вы больше не супруга императора. Он не имеет над вами власти. Развод состоялся. Теперь вы дипломатическое лицо. Неприкасаемое.