Развод. Безумие истинности

Глава 43. Дракон

— Одна повариха сбежала, ваше величество, — произнес он, ступая по плитам дворца. — Есть свидетели, которые в один голос утверждают, что именно она набирала еду императрице и передавала страже. Она в розыске.

— Ясно, — произнес я. — Свободен. Искать. Найти и привести. Мертвой или живой.

Значит, отравление и правда было… Но при чем здесь уголь?

— Маги остаются! — приказал я, кивнул в сторону магов. — Как может помочь уголь при отравлении? Обычный уголь из камина? Ответ через десять минут.

Они вылетели из зала, как стая ворон. Я ждал. Снял перчатку, глядя на свое запястье. Золотой узор метки тускло светился. Она уехала. А я только сейчас начинаю понимать, через что она прошла.

Может, уголь — это не безумие. Может, это попытка спасти себя?

Дверь открылась, и на пороге появились маги с какой-то древней книгой.

— Здесь есть упоминание… — наконец произнес один из них, листая книгу дрожащими пальцами. — Это крестьянский способ… Стародавний. На уровне предрассудков. Некоторые крестьяне при несварении ели уголь… Когда не было лекарств. Но наука не относится к этому серьезно! Однако… Автор утверждает, что многим это спасло жизнь. Уголь как бы впитывает яд. Но уголь должен быть чистым, желательно магического обжига.

Я смотрел на них. Маска скрывала мое лицо, но взгляд, я знал, был убийственным.

«Убил бы вас!» — пронеслось в голове.

Те почувствовали мой взгляд и опустили головы.

— Она не безумна, — произнес я тихо.

Маги замерли.

— Она просто знала старый крестьянский способ. Забытый. Но эффективный, раз она еще жива.

Это немного меняет дело. Я не обязан разбираться в крестьянских способах лечения. Но теперь я понимаю логику ее действий. Она ела уголь, чтобы попытаться нейтрализовать яд. То, что принималось за безумие, оказалось вполне здравым смыслом. Борьбой за жизнь.

Я сжал кулак. Метка на запястье вспыхнула жаром, словно откликаясь на мою ярость.

Глава 43

Я сделала шаг к выходу, но ноги сами собой замедлили ход. Внутри холодило, несмотря на то, что метка на запястье пылала, словно раскаленный уголь. Она жгла кожу, пульсировала в такт сердцу, напоминая о том, что я только что попыталась отвергнуть. О том, что я оставила там, в зале, за спиной.

— Мне нужно… — начала я, оборачиваясь к послам. Голос звучал хрипло. — Мне нужно кое с кем попрощаться.

Главный посол, тот самый, что носил на шее шарф из белых лилий вперемешку с розами, мягко, но настойчиво взял меня под локоть. Его пальцы были холодными, словно у мертвеца.

— Ваше высочество, — произнес он, и в его голосе звучала тщательно скрытая тревога. — Нам нужно уехать как можно быстрее. Ваш брат приказал доставить вас немедленно. Он очень встревожен. Тем более что вы видели, что нас не хотят отпускать. Не стоит обострять политическую ситуацию.

Он кивнул в сторону дворца. Там, у колонн, все еще стояла фигура в черном. Император не двигался. Он смотрел мне в спину. Я чувствовала его взгляд физически, как прикосновение тяжелой руки между лопаток. Метка на запястье вспыхнула новой волной жара, заставив меня поморщиться.

— Да, конечно, — пробормотала я, чувствуя, как язык становится ватным, а внизу живота потеплело. Это что за магия такая?

Слуга подскочил ко мне с тяжелым дорожным плащом. Ткань была мягкой, дорогой, но она накрыла меня с головой, словно саван. Меня повели к каретам, стоящим во дворе.

Я остановилась на последней ступени крыльца. Не могла не оглянуться. Мой взгляд сам нашел знакомый силуэт в западном крыле. Башня. Темная, мрачная, моя темница и мой дом. Там, за тем маленьким окошком, был Ораций. Единственный друг в этом безумном мире.

Сердце сжалось. Я не могла сказать ему «прощай» вслух. Он бы не услышал. Но я мысленно вздохнула, едва шевеля губами. Мне было неловко, что я вот так вот сбегаю. Но, надеюсь, он поймет…

«Прощай, Ораций… — подумала я, и горький ком подступил к горлу. — Тебе снова не повезло с учеником!»

Нет, я была бы не против научиться чему-то новому. Например, целительству… Быть может, я смогла исцелить свою руку от метки. Хотя я не знаю. Я плохо разбираюсь в магии.

Я сжала запястье, где под тканью плаща горела метка. Боль была невыносимой, но я стиснула зубы. Послы помогли мне подняться в карету. Дверь с мягким щелчком закрылась, отсекая шум двора.

Внутри было роскошно. Мягкие сиденья из темно-зеленого бархата, серебряные ручки на окнах, запах сухих трав и кожи. Напротив меня уселись трое послов. Тот, что с лилиями, сидел по центру. Два других молчали, их лица были непроницаемыми масками вежливости.

Карета тронулась. Колеса застучали по брусчатке, потом звук стал мягче — мы выехали на дорогу.

Метка продолжала гореть. Жар поднимался выше, к локтю, словно огонь полз по венам. Я ерзала на сиденье, пытаясь найти положение, в котором мне будет удобно. Но жар не утихал. Жжение метки напоминало о нем. О том, что я уезжаю от своей судьбы. Или бегу от нее.

— Не волнуйтесь, ваше высочество, — произнес посол, заметив, как я прижимаю руку к груди. — Теперь все будет хорошо. Ваш старший брат позаботится о вас. Вы будете в безопасности.

Он говорил так искренне, так почтительно, что я поневоле расслабилась. Я же принцесса. Их принцесса. Политический актив. Хотя бы не башня. Я уже и этому рада. Может, у меня будут свои роскошные покои и слуги… Неплохо бы…

И старший брат. Я всегда мечтала о старшем брате. Но я была единственным ребенком в семье. Здорово было, когда кто-то в классе говорил: «Я позову старшего брата! И он вас побьет!». Конечно, тогда это звучало по-детски и наивно. Но старший брат для меня навсегда остался тем, кто должен защищать младшую сестренку.