Развод. Безумие истинности

Глава 17. Дракон

— Понимаете, или это какая-то магия, которая укрывает настоящие воспоминания, либо… ваша супруга сошла с ума.

Я посмотрел на нее. Она подняла глаза. В них была пустота и боль.

— Сумасшедшая? — переспросил я.

Маги закивали.

— Ну да! Кто в здравом уме будет думать о каретах без лошадей? И воображать одежду, недостойную приличий? В здравом уме такое никто не наденет, — послышался шепот магов.

Я смотрел на ее лоб. Багровый знак пульсировал. Клеймо безумия. Или клеймо истины, которую мы не способны понять.

Она не казалась мне сумасшедшей. В ее глазах была слишком ясная боль. Слишком человеческий страх. Но что тогда я видел? Галлюцинации? Или правду, от которой у меня самого пошла кругом голова?

— Развяжите ее, — выдохнул я.

Путы сползли. Она коснулась лба, и я видел, как дрожат ее пальцы. Мне хотелось подойти, убрать ее руку, посмотреть на рану. Но я остался стоять.

Пусть говорят, что хотят. Ты носишь мою корону и мое имя. Твой разум, будь он цел или разбит, теперь принадлежит Империи. А значит — мне. И сейчас я должен решить, что с тобой делать.

— Полагаю, сумасшедшая императрица больше никогда не покинет стен этой башни, — произнес я, и мой голос звучал чужим. — Если ею двигало безумие, то она опасна.

На самом деле мне почему-то не хотелось выпускать ее. Это странное чувство давило на меня изнутри.

— Это можно исцелить? — спросил я.

— Можно попробовать. Но результат никто не гарантирует. Зачастую сумасшествие от этого начинает только прогрессировать. У некоторых такое бывает.

Я кивнул. Развернулся и пошел к двери. Мне нужно было уйти. Пока я не сделал чего-то, что разрушит меня самого. Пока я не приказал забрать ее отсюда.

— Ваше величество, — голос Доджера остановил меня в коридоре. Холодный камень высасывал тепло.

Я обернулся. Дознаватель стоял в тени, сложив руки в рукавах.

— Зачем вам сумасшедшая супруга? На кону благополучие Империи. Давайте я решу этот вопрос… Тихо и без лишнего шума. Завтра утром вы уже сможете выбирать себе новую невесту.

Я смотрел на него. На его тонкие пальцы, на рыбьи глаза. Он предлагал милосердие. Смерть как избавление.

Внутри дракон зарычал сквозь боль, готовый испепелить этого человека за саму мысль. Но разум… разум шептал, что он прав.

Безумную лучше убрать. Стереть. Чтобы и она не мучилась в этой башне, и я не мучился, глядя на нее и видя в ее глазах тот странный мир. Чтобы я мог снова жениться. Выполнить долг. Продолжить род.

— Я… подумаю над этим, — произнес я едва слышно.

Голос сорвался. Я развернулся и пошел прочь, не слушая ответа.

— Накормите ее. Не так, как положено заключенным, — отдал я приказ страже. — Пусть это будет хорошая еда. И принесите одеяло. И да, смотрите, чтобы она ничего с собой не сделала…

— Будет исполнено! — кивнула стража.

Глава 18. Дракон

В своих покоях я снял доспехи. Слуги знали, что сегодня лучше не попадаться под руку. Они бесшумно забрали латы и исчезли, оставив меня одного в полумраке.

Боль вернулась с новой силой. Маска ныла, сращиваясь с костью. Я подошел к зеркалу. Золотой узор драконьей чешуи идеально повторял линии моего лица. Но глаз… Видеть одним глазом было непривычно. Приходилось поворачивать голову в сторону. А это раздражало.

Я уперся ладонями в край стола. Голова гудела.

«Убить ее», — мысли были холодными и четкими. «Это милость. Ты окажешь ей большую милость, ведь дальше будет только хуже… Безумие усилится…».

Я закрыл единственный здоровый глаз. В темноте снова всплыло ее лицо. Слезы. Кровь на губах. И тот взгляд… полный непонимания.

«Жениться снова», — подумал я. Найти другую. Нормальную.

В тишине комнаты раздался стук.

Резкий, уверенный.

Я напрягся, а рука коснулась маски.

— Войдите, — сказал я тихо и мрачно.

Дверь осторожно открылась, и в комнату мягкими шагами вошла Корнелия Грер.

Высокая, в темно-синем платье, которое облегало фигуру, подчеркивая ее красоту. Изящная прическа сверкала бриллиантами, а вместе с ней в комнату вползал запах ее духов. В комнате тут же запахло ночными цветами и чем-то острым, пряным.

Ее глаза блеснули в полумраке, а ее рука легла поверх моей руки, словно пытаясь утешить.

— Ваше величество, — ее голос был мягким, как бархат, — Мне так жаль… Вам очень больно?

— И как ты хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? — спросил я, чувствуя, как ее рука поглаживает мою.

Но я не испытывал благодарности. Раньше мне нравилось ее прикосновение. Оно возбуждало… Но не сегодня. Не сейчас.

Я медленно выпрямился, чувствуя, как маска холодит кожу.

Она сделала осторожный шаг ближе, словно пытаясь околдовать меня нежностью.

Она взяла мою руку и прижала к своим губам, а я увидел, как слезы потекли по ее лицу.

— Я так испугалась… Хоть вы сказали, что между нами все закончено, но я не смогла сегодня остаться в своих покоях… — прошептала она, а сама положила мою руку себе на корсет. Туда, где билось сердце.

— Чувствуете? Слышите? — прошептала она. — Я до сих пор не могу успокоиться… Я так испереживалась за вас…

Я смотрел на нее. Красивая. Здоровая. Нормальная. Такая, какой должна быть императрица. Самая красивая женщина двора.

Корнелия отпустила мою руку и подошла вплотную. Ее пальцы коснулись края моей маски, не боясь обжечься. Она гладила ее, едва касаясь.

— Ту, что в башне, нужно забыть, Ангрис, — прошептала она, впервые нарушая этикет и перейдя на «ты». — А ту, что стоит перед вами… нужно принять.

Ее губ коснулась улыбка.

— Потому что я люблю тебя, — прошептала она, опустив глаза.

Глядя на ее завораживающую красоту, я не чувствовал прежнего возбуждения. Мне не хотелось, чтобы она сняла платье, как раньше, и обнаженная села мне на колени. Я отдалил ее от себя, как только Яндора завела речь о женитьбе. И Корнелия безропотно отошла в сторону, чтобы уступить место императрице.

Но сейчас, когда императрица сидела в башне, Корнелия решила, что это повод меня навестить. Ради этого она сюда пришла. Ради того, чтобы снова вернуться на законное место императорской фаворитки.

Ее рука скользнула по ее груди, а золотая застежка корсета щелкнула. А ее рука скользнула по моим штанам.