Развод. Безумие истинности

Глава 75

Золото со скрежетом отделилось от плоти. Звук был похож на то, как ломается кость, и я невольно вздрогнула.

Маска упала ему на ладонь, тяжелая и холодная, но то, что открылось под ней, заставило воздух застыть в моих легких.

Правая половина его лица была живым кошмаром. Кожа там не просто была повреждена — она была перепахана магическим взрывом, стянутая в узлы багровых рубцов, которые лучами расходились от глаза к виску и шее. Но страшнее всего был глаз. Он не был вытекшим. Он был белым. Мутным, как молоко, затянутым плотной пеленой, невидящим и мертвым.

В свете камина шрамы пульсировали, словно под ними все еще текла расплавленная магия.

Меня пронзило чувство вины, острое и тошнотворное. Эта шкатулка. Эти осколки. Это я держала в руках смерть, которая искалечила его. Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле, комом из страха и сострадания.

Уголок его рта дрогнул, обнажая белые, чуть острые зубы в подобии оскала. В живом глазе плескалась тьма, готовая поглотить меня целиком. Он ждал отвращения. Ждал, что я отшатнусь.

Я медленно покачала головой, не в силах отвести взгляд. Магнетизм ужаса притягивал сильнее желания отвернуться.

— Выглядит больно, — прошептала я. Голос сорвался, проскрипев, как несмазанная дверь.

— Вот так может сделать магия... В неумелых руках, — произнес он тихо. В его тоне не было жалобы, лишь холодная констатация. Предупреждение хищника.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, сухими, обжигающими. Он поднес мою ладонь к своему лицу. Я замерла, ожидая удара, но он лишь прижал мои пальцы к своим рубцам.

Я коснулась изуродованной плоти. Она была неровной, жесткой, местами холодной, местами обжигающе горячей. Я водила подушечками по рельефу ожога с нежностью, которой не планировала, с сочувствием, которое, казалось, обжигало его сильнее огня. Между нами пробежала искра — темная, тягучая, опасная.

— Я думала, там просто след, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Мне жаль... Мне правда жаль...

Его живой глаз сузился. Зрачок превратился в вертикальную щель.

— Я показал это тебе не для того, чтобы ты меня жалела! — голос императора был резким, как удар хлыста.

Он отдернул мою руку. Резко, грубо. В другой руке он уже держал маску. Одно движение, и золото вернулось на место, скрывая уродство. Огонек второго глаза зажегся в прорези зловещим красным светом. Но тут же, из-под края металла, по его щеке потекла струйка крови. Алая, яркая, контрастная на темном фоне.

— Я показал это тебе, чтобы ты видела, на что способна магия! — прорычал он, нависая надо мной. Тень его тела накрыла меня, лишая воздуха. — Чтобы ты понимала цену силы, с которой решила играть! Я хочу защитить тебя!

Я смотрела на кровь. Она медленно ползла вниз, к линии челюсти. Не думая, я подняла руку и коснулась пальцем его крови, вытирая ее со щеки. Красное пятно осталось на моей коже, словно печать.

— Она болит? — едва слышно спросила я.

Тишина повисла в комнате. Тяжелая, густая, звенящая.

— Нет, — ответил Ангрис. Коротко. Резко.

— И с ней ничего нельзя сделать? — спросила я, чувствуя наивность своего вопроса.

— Нет, — произнес он. — Маги сделали все, что могли.

Но тут я услышала голос Орация. Он материализовался прямо у плеча Ангриса, заглядывая ему через руку, словно врач, осматривающий сложную рану. Призрак выглядел серьезным, каким я его никогда не видела.

— Рана ужасна, — прошептал Ораций, и его голос прозвучал очень обеспокоенно. — Это не просто ожог. Это магическое проклятье. Оно берет даже драконов. Оно причиняет ему постоянную боль. Жуткую боль.

Я посмотрела на призрака, затем снова на Ангриса.

— Ты врешь, — сказала я, глядя в красный огонек его маски. — Она очень болит... Очень...

Ангрис замер. Его плечи напряглись, мышцы под тканью стали твердыми, как камень.

— Откуда ты знаешь... — начал он, но осекся.

Ораций тем временем склонился ближе к золоту, хотя не мог коснуться его.

— Я бы, пожалуй, мог бы ее исцелить... — заметил призрак задумчиво. — Или хотя бы убрать боль... Конечно, рецепт есть в моих записях. Смесь трав и заклинание оттока боли.

Я перевела дух. Надежда, горячая и яркая, вспыхнула в груди, вытесняя страх.

— Мог? — внезапно спросила я, глядя прямо на призрака, игнорируя то, что для Ангриса я смотрю в пустоту.

Император шагнул вперед, его рука дернулась, словно он хотел схватить меня за плечи и встряхнуть, чтобы привести в чувство.

— Ты правда мог бы ее исцелить? — спросила я вслух, обращаясь к невидимому собеседнику.

Ангрис побледнел под металлом. Я видела, как ходуном ходят желваки под золотом.

— А теперь дай мне тетрадь. Пожалуйста.

В его голосе прозвучала мольба, скрытая под сталью приказа. Он боялся. Боялся, что я случайно покалечу себя.

Я прижала тетрадь к груди сильнее. Близость призрака холодила меня своим присутствием рядом, но взгляд Ангриса обжигал.

— Я обещала ее никому не давать, — прошептала я, чувствуя, как дрожат мои пальцы на обложке. — Это знание... Оно может помочь. Не только мне.

— Оно может убить тебя! — рявкнул он.

— Если хочешь, ты можешь быть рядом, когда я пробую, — сказала я тихо, глядя ему в единственный живой глаз. — Я не буду делать это в тайне. Но я не отдам эти записи. Не сейчас.

Ангрис молчал. Воздух между нами искрил от напряжения, насыщенный озоном и скрытой угрозой. Дракон внутри него рычал, чувствуя мою непокорность, но также и мою решимость. Он сделал шаг ко мне, затем еще один, пока я не уперлась спиной в край стола. Бедро коснулось моего, твердое и неумолимое.

— Ты упрямая, — выдохнул он. В его голосе не было злости. Было восхищение, смешанное с ужасом.

— Я хочу помочь, — сказала я.

Медленно, словно боясь спугнуть момент, я протянула свободную руку к его лицу. Он не отстранился.

— Я прошу тебя, — прошептала я, глядя на свое искаженное отражение в золоте. — Я прошу тебя… дай мне шанс… Дай шанс помочь нам.

Я задумалась, глядя на его грудь. Мы причинили друг другу боль. Мой рубец зажил. Его — нет. Виновата ли была принцесса в этом? Я не знаю. Но я точно не виновата. Может, и принцесса была ни при чем. Но для него я все та же Эвриала, в руках которой взорвалась шкатулка.

У нас столько поводов ненавидеть друг друга. Но при этом я чувствую, как что-то сладко тянет внизу живота, когда он прикасается ко мне. Предательское тело реагирует на опасность возбуждением.

И вот что странно. Он заботится обо мне. А я не могу принять его заботу. Так же как и он не может принять мою…

Его пальцы коснулись моего рубца на лбу. Легко, почти невесомо.

— Болит? — спросил он. Пальцы его были горячими, оставляя след на коже.

— Нет, — прошептала я, поморщив нос на секунду. — Просто…

Я взяла его за руку и отвела ее от своего лба.

— Эта… эм… метка… выглядит ужасно, — прошептала я. — Ее постоянно нужно чем-то прикрывать… Мне… мне неприятно видеть ее в зеркале… И я с ней… эм… некрасивая…

Его пальцы тем временем сжали мои, переплетаясь в жесткий замок.

— Кто тебе сказал, что ты некрасива? — прошептал он. Голос упал на октаву ниже, вибрируя в моей грудной клетке.

— Зеркало, — горько улыбнулась я, кивая на поверхность рядом.

То, что произошло дальше, я не ожидала.

Один мощный удар его кулака в зеркало разбил его на осколки, которые тут же со звоном посыпались на пол. Стекло хрустнуло под его сапогом.

— Теперь оно молчит, — заметил Ангрис, стряхивая мелкие блестящие крошки со своей руки. Костяшки его пальцев были в крови, но ему было все равно.

— И как же я теперь буду смотреть на себя? — спросила я, видя, как поблескивают в свете камина осколки на полу.

Он шагнул ко мне, заключая в кольцо своих рук, и наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания сквозь металл маски.

— Я буду твоим зеркалом, — произнес он. — Смотри на меня и увидишь, прекрасна ли ты или нет…

В его единственном видимом глазе вспыхнул огонь. Не красный от маски, а живой, человеческий. Голодный.

— Ну и что ты видишь? — послышался вопрос.

— Я вижу… голод, — прошептала я тихо-тихо. Внизу живота тянуло так, что пришлось свести колени.

— Еще… — прошептал Ангрис.

Я смотрела на свое отражение в золотой маске. Оно было мутным.

Его бедра подались к моим. Я почувствовала прикосновение и затаила дыхание. Мое тело ответило. Метка на руке вспыхнула.

— Я не… не вижу, — прошептала я, а он приблизил лицо.

— А ты посмотри внимательно, — послышался шепот, обжигающий дыханием мои губы.