Развод. Безумие истинности

Глава 83

Я смотрела на Орация, а тот смотрел на меня.

Его прозрачные очки сползли на самый кончик носа, хотя я не понимала, как они вообще держались на призрачном лице.

В его обычно живых глазах плескался ужас, смешанный с беспомощностью. Он не мог коснуться меня, не мог встать между мной и опасностью. Он был всего лишь эхом жизни, застрявшим в тетради.

— Затем, дочь моя… — послышался старческий голос позади меня.

Мороз пробежал по спине, холоднее, чем обычно бывало от призраков. Это был не сквозняк Орация. Это было тяжелое, давящее присутствие, от которого воздух в комнате стал вязким.

Я обернулась.

Сквозь ткань гобелена, изображавшего цветущие лилии, шагнул человек. Нет, не человек. Тень человека. Но какая тень! Высокий, статный старик с тяжелым взглядом, в бархатном камзоле, который когда-то, наверное, был пурпурным, а теперь отливал розовато-серым пеплом. На его голове сияла призрачная корона. Она не отражала свет ламп, она сама источала тусклое, мертвое сияние.

На голове у старика была корона.

Он прошел сквозь стену, не нарушив целостности камня, и его ноги не оставляли следов на пушистом ковре.

— Я знал… — его голос звучал так, словно доносился из глубокого колодца. — Я знал, что ты будешь здесь… Я ждал тебя, чтобы предупредить…

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отшатнулась, упираясь спиной в спинку кресла. Метка на запястье вспыхнула жаром, словно реагируя на мое замешательство.

Где-то за сотни миль Ангрис чувствовал меня. Я ощутила отголосок его ярости — острый укол в сердце, смешанный с решимостью.

— Помнишь наш с тобой секрет? — отец Эвриалы печально улыбнулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным. Тот же разрез глаз, что у Эберульфа. Та же линия губ. Но в них не было жестокости брата. Только бесконечная усталость. — Никому не говорить про призраков?

Я моргнула. В горле пересохло.

— Да, — ответила я, хотя видела его впервые в жизни.

Голос предательски дрогнул. Это было неправильно. Разговаривать с ним так, словно я — его настоящая дочь. Но я понимала, что если уж решила играть роль принцессы, то придется играть ее до конца.

— Я завещал корону тебе, — вздохнул отец. Он поднял призрачную руку, словно хотел коснуться моей щеки, но остановился в сантиметре. Я почувствовала холод, исходящий от его пальцев. — Я знал, что мой старший сын готовит переворот. Поэтому и поспешил выдать тебя замуж за того, кто сможет защитить. Я хотел спрятать тебя в Империи… И у меня это почти получилось…

Я молчала. Слова застряли в груди комом. Шок был слишком глубоким, чтобы кричать. Я смотрела на его корону, которая призрачно сверкала крупными драгоценностями.

— Так что он — не король Яндоры, — продолжил призрак, и в его голосе зазвенела сталь, несмотря на призрачность. — Королева — ты. Я не просто объявил свою волю. Я впечатал ее в корону. Только ты можешь надеть ее. Именно поэтому Эбер оттягивает коронацию. Он попросту не может надеть мою корону, пока ты жива.

Ораций завис рядом, его лицо побледнело еще сильнее, если это было возможно. Он слушал, раскрыв рот.

— Поэтому брат хочет твоей смерти, — отец опустил руку. Его плечи поникли, и на мгновение он показался мне не королем, а просто стариком, который ошибся в своем ребенке. — Поэтому он всячески выманивал тебя из Империи. И был несказанно рад, что трюк со шкатулкой сработал. Он так надеялся, что тебя казнят. Что дракон в гневе уничтожит тебя.

Я сглотнула. Вспомнила золотую маску Ангриса. Его ярость в тронном зале.

— Но император проявил милосердие, — продолжила я тихо, словно под гипнозом.

Отец Эвриалы кивнул, и его призрак слегка заколебался, словно ветер коснулся свечи.

— Тем самым нарушив планы Эбера. Прости, доченька. Я думал, что в Империи ты будешь в безопасности. Прости, что не смог защитить тебя… Прости, что мы даже толком не попрощались…

В его голосе было столько искренней боли, что мои глаза защипало. Это не было оправданием мертвеца. Это была исповедь.

— Все хорошо, — прошептала я, хотя ничего хорошего не было. Я была в ловушке. Еда отравлена. Выходы охраняются. Брат — убийца. — Что теперь делать?

Я искала ответа в его глазах, но они становились все более прозрачными. Контур его фигуры начал размываться, словно акварель под дождем. Корона на голове потеряла четкость, превратившись в светящееся облако.

— Что случилось? — прошептала я, глядя на него. Инстинктивно я сделала шаг вперед, протягивая руку, но пальцы прошли сквозь пустоту.

— Я же говорил, — шепнул Ораций. — Призрака держит незаконченное дело. Он только что закончил свое самое главное дело. Он предупредил тебя. И теперь он ушел. Навсегда.

— Значит, вот как можно избавиться от призраков? — прошептала я. — И не нужен ритуал!

— Мадам, я бы на твоем месте думал бы, что нам делать! Хотя, я бы начал с защитного круга! Итак, урок первый! защитный круг! Страница… Эм… Сорок шесть!

— А чем рисовать? — задергалась я, чувствуя, как внутри все вздрагивает от ужаса и холодеет от страха.

— Как чем? Углем! Так мы выиграем время, — выдохнул Ораций. — Думаю, что от яда они перейдут к более жестоким мерам! Я говорю про меч! Поэтому мы должны быть готовы! Пусть попробуют пробиться через круг!

Я схватила тетрадь, потом выхватила из камина уголек и стала рисовать прямо на полу. Пальцы дрожали, уголь крошился. Пришлось взять еще один.

— Надеюсь, что сработает! — вздохнул Ораций.