Развод. Безумие истинности

Глава 64

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Вот так бы взял тебя за горло, — сглотнул он, а его рука скользнула на мою шею. Я почувствовала его дрожащие пальцы. — И сжал бы твою шею…

Я почувствовала, как он сдавил пальцы, глядя на мои губы, которые судорожно глотают воздух. Разум вопил об опасности, кричал «беги», но тело… Тело предавало меня с каждым ударом сердца. Вместо того чтобы вырваться, я подалась навстречу его ладони. Кожа на шее горела под его касанием, и этот ожог был слаще любого поцелуя. Внизу живота разлилось тяжелое, липкое тепло, заставляя бедра невольно сжаться. Я понимала: стоит ему чуть ослабить хватку, чуть приблизиться губами — и я не оттолкну. Я обхвачу его ногами. Я позволю ему задушить меня в объятиях, лишь бы не чувствовать этой ледяной пустоты.

— Но вместо этого рука хочет ласкать твою шею, — прошептал он, а его пальцы разжались и мягко скользнули по моей шее и зацепились за ворот ночной рубашки.

Завязка ослабла, но не развязалась. Его пальцы обожгли ключицы, оставляя невидимый след собственности. Меня трясло. Не от страха. От ожидания. От желания, которое в это мгновенье было сильнее обиды, сильнее здравого смысла.

В эту же секунду он резко прижал меня к себе, словно вкладывая в объятия всю ненависть.

— Ты мое проклятье, ты знаешь? — сквозь зубы шептал он. — Ты то, за что я готов убивать, переступив через собственные законы. Развязать войну, которой я не хотел.

— Я не виновата, — прошептала я, чувствуя, как дрожат от напряжения его руки. Как мне становится больно от его объятий. Его грудь была твердой, как каменная кладка, и пахла пеплом, нероли и зверем. Этот запах ударил в голову, дурманя сильнее вина. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как колени становятся ватными. Меня пугала его жестокость, но одновременно хотелось раствориться в его силе. Быть слабой. Быть его.

— Я знаю… знаю… — послышался шепот на ухо. — И от этого я ненавижу тебя еще сильнее…

Он разжал руки, отстраняясь. Воздух, хлынувший между нами, показался ледяным. Мне стало физически больно от потери его тепла.

Я смотрела в его глаза и видела дракона.

Мое сердце пропустило удар. Слова повисли в воздухе, тяжелые и опасные. Это не было признанием в любви в привычном смысле. Это было приговором. Для нас обоих. Я чувствовала, как внутри закипает смесь страха и того самого предательского желания, которое не угасало даже после всего пережитого.

Я отдернула руки, словно обжегшись. Мне нужно было воздуха. Нужно было пространство, где не будет этого давления, этой тяжести его присутствия и… мертвецов.

— Я хочу перебраться в башню, — выпалила я, сама удивляясь своей настойчивости.

Ангрис резко выпрямился. Тень на его лице сгустилась.

Глава 65

— Нет, — отрезал он. В голосе звякнула сталь. — Никакой больше башни. Там ты сидела в тюрьме.

Его голос изменился. Теперь каждое слово, как четкий удар клинка.

— Там мне будет легче, — настаивала я, чувствуя, как внутри нарастает паника при мысли остаться здесь, в этих покоях, еще одну ночь. — Там я смогу спать. Там живет один единственный призрак, который не будет меня тревожить. Мы… мы знакомы.

— Знакомый призрак? — уточнил Ангрис, и в его голосе проскользнуло недоумение.

— Да. Он не пугает меня. Он… друг. А здесь, — я обвела взглядом роскошные покои, которые теперь казались мне склепом. — Здесь их много. Они постоянно ходят, стонут, что-то говорят… Мне… Мне тяжело здесь. Невыносимо. Днем — да, их нет. Но ночью здесь просто… просто толпы. И я понимаю, что так действительно недолго сойти с ума…

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Вспомнила безголовую даму, улыбавшуюся мне со столика. Вспомнила стражника с мечом в спине. И это я еще не всех видела! Боже, как люди живут во дворце, зная, сколько здесь привидений!

— Прошу тебя, — прошептала я, а моя рука скользнула к его руке, которая покоилась на покрывале. Я осторожно прикоснулась к его руке. Едва-едва, кончиками пальцев, я скользила по его коже.

Под моими пальцами его мышцы напряглись. Я почувствовала, как по его венам пульсирует жар. Он тоже реагировал. Он тоже не был бесчувственным монстром. Эта мысль дала мне крошечное, опасное чувство власти. Я могла заставить его дрогнуть. Я могла заставить его хотеть.

— Они касаются меня, Ангрис. Они холодные. Как будто веет стужей. Я до сих пор не могу согреться. Я не выдержу здесь еще одной ночи.

Он смотрел на меня долго. Я видела, как в его голове сталкиваются желание защитить меня от воспоминаний о тюрьме и желание защитить меня от того, что действительно причиняет боль сейчас. Его челюсти сжались. Маска скрипнула.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, что у меня над ним есть власть. Чудовище, которое пытало меня, ставило на колени, теперь хочет меня. Расклад сил поменялся. Теперь моя очередь пытать его…

Я опустила глаза на свою руку. Мое прикосновение стало уверенней. Я провела рукой по его руке. Осязаемо.

Кожа под пальцами горела, словно я гладила раскаленный металл. И мне хотелось прижаться щекой к этому огню, несмотря на риск обжечься.

Это решение давалось ему непросто. Я видела, как ходуном ходят желваки под золотом. Для него башня была символом его ошибки, местом, где он держал меня взаперти. Вернуть меня туда — значит признать, что его покои хуже тюрьмы.

— Хорошо, — наконец выдохнул он. Звук был похож на рык. — Сейчас тебе обустроят башню. Сделают из нее покои. Там будет тепло. Там будет все, что тебе нужно.

Он сделал паузу, и его глаз сузился, вспыхнув знакомым собственническим огнем.

— Но при одном условии. Я тоже буду там.

— Нет! — возмутилась я, вскакивая с кровати. — Ты сказал, что оставишь меня в покое! Ты сказал, что дашь мне пространство!

— Я сказал, что не отпущу тебя, — парировал он, поднимаясь во весь рост. Он снова нависал надо мной, и я почувствовала себя маленькой птицей перед хищником. — Ты видишь мертвых, Эвриала. Ты нуждаешься в защите. В башне ты будешь под моим присмотром.

Инстинкт заставил меня сделать шаг назад, но ноги отказались слушаться. Я была загнана в угол его присутствием.

— Но я не… хочу… с тобой! — выкрикнула я. — Я хочу просто побыть одна!