Развод. Безумие истинности

Глава 82

Маги стояли по вершинам семиконечной звезды, выжженной на мраморе каким-то зельем. В центре, там, где линии пересекались, лежали кристаллы — черные, поглощающие свет. Они гудели, вибрируя на грани слышимости, и от этого звука у меня ныли зубы.

Ритуал «Очищение Пустоты» был готов. Еще мгновение, и я взмахну рукой, и все призраки, населяющие эти коридоры, будут вырваны из бытия. А вместе с ними уйдут ее кошмары. Я надеюсь на это.

— Ваше величество, — старший маг поднял руки. Его пальцы дрожали над кристаллами. — Начинаем?

Я кивнул, сжимая кулаки. Боль в лице, под золотой маской, отступила на второй план. Сейчас была только она. Ее рассудок. Ее безопасность.

Внезапно тяжелые дубовые двери зала содрогнулись от удара.

— Его императорское величество приказал не пускать никого! — гаркнул капитан стражи за дверью. Звук был приглушен, но я услышал лязг стали.

Я чувствовал, как мои брови начинают хмуриться.

— На меня это не распространяется! — голос Доджера прорезал гул магического напряжения. Сухой, металлический, не терпящий возражений. — Дело государственной важности! Поймали шпиона!

Маги переглянулись.

Светящиеся руны на полу замерцали, рискуя погаснуть от прерванной концентрации. Я смотрел то на них, то на массивную створку. Интуиция Дракона взвыла внутри, требуя впустить их. Что-то случилось. Что-то худшее, чем призраки.

— Остановить ритуал! — приказал я. Голос прозвучал как скрежет камней. — Входи, Доджер!

Дверь распахнулась. Доджер вошел первым, его черный плащ стелился по полу, словно тень, отделившаяся от хозяина.

Но не он привлек мое внимание. Позади него четверо стражников тащили упирающуюся фигуру в темном плаще с капюшоном.

Пленника бросили на колени перед троном.

Стражник грубо дернул ткань, занавешивающую лицо шпиона. Капюшон слетел.

Передо мной стояла на коленях Корнелия.

Ее волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, слиплись от пота и пыли. Лицо было бледным, глаза расширены от ужаса, но в глубине зрачков — истерика. Она выглядела не как фаворитка двора, а как загнанный зверь.

— Стража была предупреждена насчет шпиона, — доложил Доджер, не сводя рыбьих глаз с пленницы. — Я лично разговаривал с каждым. И вот один заметил ее в окне. И тут же сообщил нам. Мы были готовы. Мы встретили ее возле королевских конюшен. Она убила двоих магией, прежде чем нам удалось ее схватить.

— Ангрис! — крикнула Корнелия, пытаясь рвануться вперед, но магические путы на ее руках вспыхнули синим огнем, заставляя ее зашипеть от боли. — Это не то, что ты подумал... Прикажи им отпустить меня! Они перепутали! Они все перепутали! Я невиновна!

Я медленно спустился со ступеней трона. Каждый шаг отдавался гулом в груди. Метка на запястье пульсировала в такт моему сердцу, требуя крови.

Я остановился в шаге от нее. Внизу пахло озоном, страхом и ее духами — ночными цветами, которые теперь казались мне запахом гнили.

— Значит, это ты, — произнес я. Голос мой был тихим, но в зале повисла мертвая тишина.

Корнелия замотала головой, слезы потекли по ее щекам, оставляя дорожки на пудре.

— Нет, нет! Я хотела предупредить тебя! Я хотела...

— Глиф Правды, — отрезал я, глядя на Доджера.

Маги, стоявшие у звезды, замерли. Они знали, что это значит. Глиф выворачивал душу наизнанку. Лжи не существовало там, где горела эта печать.

— Нет! Не надо! — завизжала Корнелия, пытаясь отползти, но стражники вонзили колени ей в спину, прижимая к холодному мрамору. — Ангрис, ради всего, что нас связывало! Не надо портить мое лицо... Я не переживу этого! Я прошу тебя!

Я смотрел на нее и не чувствовал ничего. Ни жалости, ни гнева. Только пустоту.

— Глиф, — повторил я.

Доджер кивнул. Он подошел к ней, заставив стражу перевернуть ее на спину и прижать к полу. Он снял черную перчатку и положил положил палец на ее лоб. Знак, который он рисовал на ее лбу, засветился багровым светом. Корнелия выгнулась дугой, рот открылся в беззвучном крике. Кожа под рукой дознавателя чернела, образуя сложный узор.

Я сжал подлокотники трона. Камень под пальцами пошёл трещинами. Мне было плевать. Мне нужно было знать. Кто посмел коснуться того, что принадлежит мне? Кто посмел использовать её руки, чтобы протянуть мне смерть?

Корнелия забилась. Её тело выгнулось дугой, словно под ударом невидимого кнута. Крик застрял в горле, превратившись в хрип. Магия Глифа Правды входила в неё грубо, насильно, выворачивая сознание наизнанку.

Вспышка.

Тени кухни. Запах жареного мяса. Я увидел её. Повариху. Сальный фартук, испачканный чем-то темным, висел на её пузе грязной тряпкой. Она стояла у стола, и на её лице застыла довольная усмешка. Жадная. Мерзкая.

В её руках был кошель. Тяжёлый, звенящий золотом. Она пересыпала монеты из ладони в ладонь, и звук этого золота отозвался во мне тошнотой. Она продавала жизнь.

Шшшш…

Звук изменился. Я услышал шелест бумаги. Плотной, дорогой бумаги. Кто-то бросил её в камин. Огонь лизнул края, превращая улики в пепел. Предательство сгорало, оставляя после себя пепел.

— Погодите, — послышался голос Доджера. Реальный голос в зале наложился на видение. — Она что-то прячет глубже.

Доджер сосредоточился. Его лицо стало маской концентрации. Он не просто смотрел. Он копал. Рылся в грязном белье её души, чтобы докопаться до правды.

И снова видение.

Темный угол сада. Ночь. Передо мной стоит фигура в таком же черном плаще, как сейчас на Корнелии. Но голос... Голос принадлежал послу Яндоры. Тому, что носил воротник из лилий.

— Ты должна убрать ее, — сказал посол. Его голос звучал как шелест сухой листвы. — Шкатулка ее не убила. Хотя она должна была умереть в первую очередь... Это должен был быть несчастный случай, который мы свалим на мятежников. Дракона она заденет. Но не смертельно. А вот принцессу убьет на месте.

Она кивала. Она соглашалась.

— Хорошо бы, конечно, чтобы убило и дракона, — продолжал посол, и я ощутил волну холодной злобы, исходящей от него. — Но, боюсь, что магии не хватит... Помни. Яндора в долгу не останется. А ты снова займешь место рядом с императором!

— Зачем убивать принцессу? — голос Корнелии в воспоминании дрожал. Я видел бал. Зал, залитый светом. Момент, когда я объявил о своей женитьбе. Я видел, как ломается ее сердце, превращаясь в камень.

— Это не твое дело. Твое дело — сделать все, что тебе говорят. И тогда ты снова вернешься на место фаворитки.

— Я согласна, — вздохнула Корнелия. Я видел ее руку, сжимающую платок до тех пор, пока костяшки не побелели.

Видение сменилось. Сад. Ночь. Эвриала идет по дорожке. Она одна. Она смотрит на звезды. И вдруг тень накрывает ее.

— Забирайте ее! — голос Корнелии в воспоминании звучал торжествующе.

Люди в капюшонах. Магический удар. Она падает. Ее хватают. Я почувствовал ее страх. Острый, ледяной. Я увидел, как ее волокут.

Я дернулся. Реальность вернулась ударом молота.

Метка на запястье вспыхнула так ярко, что сквозь рукав пробился свет. Боль пронзила руку, добралась до сердца. Ее нет. Они забрали ее. Пока я занимался ритуалом, пока я пытался изгнать призраков, они увели мою Истинную.

— Проверить башню! — закричал я страже. Голос сорвался на рык, в котором смешались человеческая ярость и звериный рев.

Стражники бросились выполнять приказ. Лязг доспехов заполнил зал.

Доджер отнял руку от лба Корнелии. Она обмякла, лежа на мраморе. Слезы катились по ее лицу, смешиваясь с кровью из носа. Метка Глифа горела на ее лбу багровым клеймом, дымясь.

— Ангрис... — прошептала она, поднимая на меня взгляд. В ее глазах не было раскаяния. Только отчаяние обладателя, потерявшего собственность. — Я прошу тебя... Пощади... Я люблю тебя... Люблю... И ради тебя я пошла на это…

Я опустился на корточки перед ней. Золотая маска холодила кожу, но внутри кипела лава. Я протянул руку и коснулся пальцем ее щеки. Она вздрогнула, надеясь на милость.

— Любовь, — произнес я тихо. — Ты думаешь, это любовь?

Я сжал ее челюсть, заставляя смотреть на меня. В моем единственном глазе не было ничего человеческого.

— Вот, значит, как выглядит твоя любовь, — я убрал руку от ее щеки и коснулся своей маски. — Ты хотела занять место рядом со мной?

Она закивала.

— Считай, что ты уже заняла, — я выпрямился, и тень от моей фигуры накрыла ее целиком. — Ты будешь рядом. Виселица недалеко. Ее видно из окон тронного зала.

Я посмотрел на Доджера.

— Повесить! — холодно приказал я.