Заберу твою боль

Глава 10. Эмилия

Ателье Елены Архиповой оказывается свободным пространством с ультрасовременным ремонтом. Стены украшают бесчисленные высокие зеркала, металлические напольные конструкции для вешалок с платьями изготовлены из сияющего хрома, на полу — тоже будто бы зеркало. Прозрачное озеро, в котором отражаются стены.

Красиво и удивительно.

Правда, наш спор возле входа в офисный центр быстро сменяется совершенно другим настроением.

Ренат Аскеров может сколько угодно изображать свою мужскую неуязвимость и абсолютное безразличие перед другими, но я вижу сразу: оказавшись в свадебном хаосе ему резко становится плохо. Это проявляется в том, как он ослабляет тугой узел галстука, трудно сглатывает слюну и инстинктивно задевает пальцами правый висок.

Думаю, его головные боли и кошмары никуда не делись.

Такое не забывается, потери не забываются — это я теперь точно знаю.

Когда ему было девятнадцать, он тоже собирался жениться. Его избранницей стала девушка по имени Сабрина. У них не было взаимной любви, решение объединить семьи принадлежало родителям с обеих сторон.

Шесть лет назад я стала обладательницей закрытой информации, которую никогда, по его мнению, не должна была узнать. Пышная, счастливая махачкалинская свадьба закончилась жуткой трагедией единственного уцелевшего в тот вечер человека — Рената Аскерова.

В разгар веселья в ресторан ворвались какие-то люди. В их руках было оружие, много оружия… Это страшно: родители, сестры, братья, невеста…

Ренат всех потерял одномоментно.

— Все в порядке? — спрашиваю равнодушно, обращаясь к нему.

— Конечно, — отзывается так же.

Он изображает каменную скалу, я — спокойное море, ласковым волнам которого не интересно разбиваться о ее гребни.

— Добрый день, — нас встречает, по всей видимости, хозяйка — немолодая женщина с строгом платье из серого твида. — Милания?..

— Эмилия, — вежливо поправляю.

— Точно, — она улыбается и, прищурившись, с интересом меня осматривает. Затем переводит взгляд на Рената, остановившегося чуть позади. — Анна Константиновна предупредила, что вы приедете.

— Спасибо, что выделили для нас время, — благодарю заранее.

В высших кругах так принято. Постоянно улыбаться, кивать и много-много благодарить. Так ты произведешь впечатление воспитанного, достойного человека.

Мы размещаемся на небольшом, уютном диванчике, а Ренат остается стоять у входа.

— Может быть, предложить вашему охраннику выпить кофе?.. — спрашивает хозяйка салона.

Я одариваю Аскерова победным взглядом, на который он едва заметно отрицательно кивает.

— Он на рабочем месте не любит отвлекаться, — отвечаю, елейно улыбаясь.

— Ну и хорошо, — она сразу теряет к нему всякий интерес. — Расскажите, вы уже выбрали помещение, кто занимается оформлением вашего торжества?

— Хм… Практически все подбирает Анна Константиновна, поэтому мне особо нечего сказать, но я могу вам дать телефон нашего организатора.

— Понятно-понятно. Ну это ведь прекрасно. У мамы вашего жениха прекрасный вкус. Значит, будем подбирать что-то классическое. Возможно, даже ретро?..

— Думаю, да, — немного боязливо смотрю на платья. — Хочется что-то красивое, классическое и… скромное.

Аскеров откашливается.

Я бросаю на него строгий взгляд, потому что знаю — он делает это специально. В темно-серых глазах что-то вроде мрачной иронии: «Ты? Хочешь скромное?».

— Я тоже не люблю вычурность, — Елена продолжает. — А что по длине? Какой у вас рост, Эмилия?

— Метр семьдесят восемь.

— Отлично-отлично, — делает запись в блокнот.

— Размер одежды?..

— Икс-эс… Но нужно смотреть по груди…

— Хорошо. Давайте начнем с новой коллекции — «Тайны английской королевы». Это классические модели, но выполненные из роскошных, дорогих материалов, которые я закупаю в Италии. Атлас, тонкое, прозрачное кружево… Будет красиво!..

— Спасибо.

— Вы можете пока пройти в примерочную. Мои помощницы сейчас все для вас организуют. Я попрошу их собрать модели, на которых нет никаких каких-то вычурных элементов. Без бахромы, жемчуга и ненужного блеска.

— Да, спасибо.

Не обращая внимания на Аскерова, следую за Еленой и, сменив свой комбинезон на выданный шелковый халатик с эмблемой свадебного ателье, озираюсь. Дизайн примерочной дублирует торговый зал, здесь тоже зеркала на стенах, только вот на полу, вместо зеркального покрытия — приятное для ног ковровое.

Милые девушки — совсем юная брюнетка и блондинка примерно моего возраста — действительно быстро справляются с задачей и помогают мне надеть первое платье. Оно белое, приталенное, с красивыми прозрачными рукавами, но слишком простое. Совершенно обычное.

Сменяем его на второе. Такое же целомудренное.

Третье.

Четвертое.

Пятое.

Мне ничего не нравится. К тому же после недавней болезни я быстро выдыхаюсь, устаю и становлюсь нервной.

— Мне кажется, вам пойдет что-то более открытое, — заговорщицки подмигивает светленькая девушка. — «Страсть французской ночи», Оля. Давай попробуем? — подбивает подругу.

Та быстро соглашается, и уже через несколько минут я вижу то отражение во всех зеркалах, которое хотела бы увидеть на свадебных фотографиях. В этом платье нет ничего простого и скромного, хотя и вульгарным его не назовешь. Низкий, кружевной корсет плавно уходит в ниспадающую атласную юбку кипельно-белого цвета. Такую широкую и тяжелую, но при этом прекрасно скроенную, что, даже чувствуя на себя каждый ее килограмм, я совершенно не против провести в этом великолепии весь свой свадебный день.

— У вас даже взгляд изменился.

— У жениха руки затрясутся — я вас уверяю, — хвалят сотрудницы.

Я мысленно с ними соглашаюсь, но не по поводу Глеба. Его умению всегда держать себя в руках можно только позавидовать, хотя иногда мне не хватает искреннего мужского восхищения, когда ты сразу чувствуешь себя самой красивой женщиной в мире и ни секунды в этом не сомневаешься. У моего жениха так не получается. Возможно, потому, что Аскеров задрал эту планку до невероятных высот.

— Как у вас здесь дела? — Елена появляется тихо и незаметно, когда мы втроем замираем с восхищением на лицах.

Она тоже осматривает меня, а затем недовольным тоном просит девочек выйти. Наверное, чтобы отчитать. По крайней мере, они переглядываются между собой так испугано, что мне тут же становится их жаль.

— По-моему, прекрасное платье, — замечаю громко.

— Да-да, Милания, — отвечает Елена, снова путая мое имя. — Сейчас я к вам подойду.

Вся роскошь и красота сменяются прозой жизни: с каждой минутой в стеклянной коробке — примерочной становится все жарче, мне душно, платье сильно сковывает ребра.

Сначала я стараюсь держаться, потом — хватаюсь пальцами за столешницу небольшого туалетного столика, и сдавливаю ее до побелевших костяшек. Зажмуриваюсь от резкой боли, простреливающей в пояснице под затянутым наглухо корсетом. Ноги становятся ватными, я вот-вот грохнусь в обморок — единственное, что понимаю.

— Помогите, — хриплю, стараясь дышать как можно глубже.

В отражении вижу, что дверь открывается.

— У тебя все в порядке? — спрашивает Ренат, заглядывая внутрь.

Его глаза находят мои и отправляются ниже.

— Да, — киваю.

— Что ты тут устроила? Из кабинета директора только перья не летят.

— Ничего не устраивала, — раздражаюсь. — Вечно у тебя я виновата!..

— Красивое платье, Эмилия, — он замечает, перед тем как уйти.

Я киваю, но не выдерживаю:

— Ре-нат!..

— Да?

— Можно... можно тебя попросить?

— Пробуй.

— Пожалуйста, ты можешь ослабить шнуровку сзади? — снова пытаюсь смять столешницу пальцами.

Это помогает почувствовать себя здесь и сейчас и восстановить баланс.

— Только если охране такое позволяется, — он снова иронизирует.

— Пожалуйста... Мне не до шуток. Я сейчас в обморок упаду, — часто моргаю и облизываю губы.

Его лицо снова становится безликой маской.

Я вижу, как Ренат прикрывает дверь изнутри и останавливается на значительном расстоянии от меня, с которого полностью вытягивает руку и начинает бороться с хитрой шнуровкой.

Чувствую все больше воздуха.

Дышу, дышу, дышу и неловко хватаю сваливающееся с груди платье.

Все происходит очень быстро.

Ренат делает шаг ко мне, прижимается сзади, обнимает меня под грудью, удерживая тонкое корсетное кружево на ней…

В нос тут же ударяет знакомый аромат, в голову — запредельные ощущения, похожие на те, что чувствует человек на высокой скорости. Такие, которые не описать стандартными словами, и никогда не стоит даже пытаться забыть, потому что это невозможно.

Только чувствовать, как в крови бурлит адреналин.

Только сгорать оттого, что он требует своего выхода. Требует большего, чем мы можем себе позволить.

— Держишь? — хрипло интересуется Ренат, не сводя с меня глаз.

— Держу.

Он кивает, но ни на миллиметр не отлепляется.

Смотрит, смотрит, смотрит бешеным взглядом. Корсет и так достаточно низкий, сейчас же едва прикрывает соски, делая два объемных полушария и ложбинку между ними соблазнительными и эстетически прекрасными, а талию еще более тонкой.

Вдруг потемневшие зрачки находят одну точку, на которой фокусируются.

— Что означает твоя татуировка, Эмилия? — кивает на мое запястье.

— Ничего не означает, — шепчу.

Для тебя… ничего.

Не знаю, устраивает ли Рената этот ответ, но в следующее мгновению я чувствую, как широкие ладони еще сильнее обнимают меня под грудью, а в его глазах появляются те самые отблески.

Яркие, восхищенные, мужские.

Снова чувствую себя красивой. Самой красивой. Самой желанной. Самой сексуальной.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, будто завороженная такой откровенной реакцией.

— Очень, — оголенное плечо задевает горячее дыхание. Мириады мурашек рассеиваются по телу. — Ты увеличила грудь? Зачем?

— Что?.. — я усмехаюсь и поворачиваю голову в опасной близости от гладковыбритого подбородка. — Ничего я не увеличивала… Так… может быть… просто похудела, — смущаюсь.

Это ужасно бредово.

Стоять вот так.

Вдвоем.

Спустя шесть долгих лет.

— Я тебя сейчас отпущу, — говорит Ренат, скулой задевая мои волосы, а носом забирая с низ воздух. — Готова?..

— Давно готова, — тихо отвечаю и концентрирую все свои силы в ладонях, чтобы удержать проклятое платье, от которого избавляюсь, как только он стремительно выходит из примерочной.

Сердце колотится как ненормальное, пульс зашкаливает. Еще недавно мне было жарко, а сейчас невообразимо холодно.

Быстро одеваюсь: лиф, комбинезон, застегнутый почти до подбородка, туфли, нахожу свою сумку.

Обняв себя за плечи, выбираюсь из примерочной и, спешно попрощавшись с ничего не понимающей Архиповой, направляюсь к двери.

Аскеров идет за мной.

Придерживает за локоть, молчит, сцепив челюсти.

— Спасибо, — киваю ему, мягко освобождая руку.

Озираясь, он помогает мне устроиться на заднем сидении, хлопает дверцей и… сам садится на переднее пассажирское.

«Так лучше» — думаю я, но все равно где-то глубоко в душе справляюсь с горьким разочарованием. Таким мимолетным, что тут же о нем забываю.