Заберу твою боль

Глава 25. Эмилия

На следующее утро я просыпаюсь одна, потому что сама же попросила Рената переночевать в своем номере. Во-первых, мне действительно необходимо было выспаться перед ответственным концертом. Во-вторых, не уверена, что мне стоит привыкать к совместному сну.

Это не типичные женские заигрывания, и я ни в коем случае не хочу его проучить, или еще хуже — как-то наказать.

Нет.

Я просто хочу жить и не бояться того, что Ренат вновь исчезнет, как случилось шесть лет назад. От страха деградируют и становятся собственной тенью, а я хочу оставаться собой. Настоящей и живой.

У меня не так много времени перед началом репетиции, чтобы размышлять над всем этим, поэтому я быстро поднимаюсь с раскуроченной за ночь постели, наскоро принимаю душ и надеваю короткую толстовку и джинсы.

Ренат появляется на завтраке, и он тоже в джинсах, которые невероятно ему идут. Как и черная рубашка, тесно облегающая плечи и заправленная под ремень.

Зацепив меня серьезным, внимательным взглядом, Аскеров молча кивает.

Я точно так же — предельно вежливо отвечаю и игнорирую многозначительный, ироничный взгляд Искры. Ее вчерашние, гневные, предостерегающие меня от необдуманных поступков сообщения так и остались без ответа.

Если бы я их прочитала, ничего бы не изменилось.

Я хотела Рената.

Осознанно желала секса с ним.

Получила.

… Еще хочу.

После завтрака мы с командой выезжаем на площадку, где начинается самая настоящая работа. Музыканты разгружают машину с оборудованием, костюмеры вооружаются отпаривателями, а мы с танцорами снова и снова прогоняем концертную программу, затачивая ее под размеры конкретной сцены.

Последние несколько раз я выступала в болезненном состоянии, на пике простуды — приходилось петь под «плюс», поэтому даже соскучилась по своим песням, любимому микрофону и приятному жжению в груди, с которым разогреваются голосовые связки.

Начало назначено на семь.

Оставшуюся часть времени провожу в гримерке.

— Вы сегодня какая-то необычная, Эмилия, — осторожно говорит Оксана, мой визажист.

— Какая? — спрашиваю с интересом.

Смотрю в зеркало, но ничего необычного не замечаю. Разве что глаза блестят ярче, чем еще вчера, а к губам словно приклеилась глуповатая улыбка. Или только я ее замечаю?

Оксана опускает голову набок и профессионально распределяет мои волосы по прямому пробору.

— Сегодня вы нежная, даже трогательная…

— Ты придумываешь, — вежливо отвечаю, замечая, что в гримерку заходит Ренат. — Сегодня я такая же, как вчера, — даже мой голос меняется.

— Может быть, — Оксана легко соглашается и продолжает работать с волосами.

Я нервничаю, потому что у нас появился молчаливый зритель.

Аскеров опускается на кожаный диван и, уперев локти в разведенные широко колени, сцепляет ладони. Смотрит на меня задумчиво.

Я еле высиживаю до тех пор, пока упругие локоны на моей голове не становятся идеально похожими друг на друга.

— Все в порядке?

— Да.

— Тогда я пойду, — смущенно говорит Оксана, видимо, чувствуя общее напряжение.

— Спасибо, — разворачиваюсь вместе с креслом и запахиваю поплотнее полы длинного шелкового халата. — Что-то случилось?.. — спрашиваю у Рената.

Он неопределенно пожимает плечами.

— Иди ко мне, — зовет, вытягивая ладонь.

Я не выдерживаю, потому что это выше моих сил. Сунув ноги в удобные тапки, поднимаюсь и иду к нему.

Усаживаюсь сверху.

Сильные, теплые руки тут же оказываются под светлым шелком и оглаживают мои бедра. Это я тоже позволяю, потому что хочется.

Тянусь за поцелуем и в малейших деталях вспоминаю вчерашнюю ночь. Жар и тяжесть мужественного тела, сильные руки, курсирующие по моей коже, прерывистое дыхание, стоны, разрушающие тишину.

Это было одновременно горячо и очень нежно.

— Выспалась? — темные глаза неотступно следят за моими губами.

— Очень…

— Молодец. Готова к концерту?

— Скорее да, чем нет.

— Надерешь зад Стингу? — подмигивает.

— Я? — смеюсь. — С ума сошел? Где я, а где Стинг?.. — доверчиво прижимаюсь к твердой груди.

— На твоих выступлениях я хотя бы не засыпаю, — голос у Рената улыбающийся.

— И почему же?

— Потому что там есть на что посмотреть, — мужская ладонь уверенно переходит на мои ягодицы, а мои губы раскрываются под напором языка, и если вчера периодически я все же чувствовала горький привкус, то сегодня он абсолютно испарился, навсегда оставшись в прошлом.

Руки Рената тем временем свободно гуляют по моему телу. Услышав звук открывающейся двери, я планирую быстро вскочить, но мне этого сделать не дают.

Единственное, что Аскеров делает — это благопристойно убирает руки и поправляет мой халатик.

— Я так понимаю, это все тоже «в целях безопасности», Ренат Булатович? — сухо интересуется Искра.

— Исключительно.

— Вы вообще в курсе, парочка, что сегодня ваши лица озарили собой весь российский интернет?

— В смысле? — поднимаю голову с плеча Рената.

— А ты не видела? — Искра садится в крутящееся кресло и смотрится в зеркало.

— Нет.

— Вас засняли на концерте, голубки, — деловито поправляет прическу. — Видеоролики короткие, но тебя на них отлично можно идентифицировать, Эм. Как и господина полковника, если быть с ним знакомым.

— Ты знал? — спрашиваю у Аскерова.

— Видел пару часов назад, — он все также невозмутимо кивает, глядя мне в глаза. — Не думал, что за нами будут следить.

— Я тоже об этом совершенно не подумала... — вздыхаю.

Вспомнив про Глеба и любящих его родителей Озеровых, морщусь. Скорее всего, они уже в курсе. Словно в подтверждение моих мыслей, с туалетного столика доносится активная вибрация.

— Черт, — шепчу, все-таки с неохотой поднимаясь. — Надо ответить…

Под пристальным взглядом направляюсь за телефоном. Схватив его, хмурюсь и растерянно смотрю на Рената.

— Что?.. — спрашивает он, тут же, в два шага оказываясь рядом.

Я демонстрирую ему мигающий экран.

— Это… папа. Па-па!.. — отвечаю дрожащим от слез голосом и скорее поднимаю трубку.