Заберу твою боль

Глава 8. Эмилия

Утро субботы явно началось для Аскерова в спортивном режиме, потому что на нем мокрая от пота футболка и легкие, домашние брюки. Тело пышет жаром. Это сразу чувствую.

Я неуверенно переставляю ноги и жду, пока Ренат меня впустит.

Прийти сюда было слишком спонтанным решением, плоды которого я теперь пожинаю: внутренности трясутся от страха, а колени подгибаются.

Боже…

Будто вчера все было!.. Будто вчера!..

Мне девятнадцать. Я впервые на пороге этой квартиры. Губы распухли от первого, настоящего поцелуя, голова немного едет от легкого шампанского, собственной смелости и такого мужского, молчаливо-напористого внимания коллеги отца, в которого я давно влюблена.

Или вот…

Вот, я сбегаю в шлепках по этим лестницам — худенькая, замерзшая, вымокшая под летним дождем — бросаюсь Аскерову на шею, доверчиво прижимаюсь к нему всем телом, льну и жалуюсь со слезами, что не поступила на философию, а он уже следующим утром решает мою проблему и меня принимают на факультет политологии.

Или еще… вспоминаю: я стою на этом самом месте в нерешительности, после очередного скандала, который завела сама же — естественно, кто ж еще? Стою и просто не знаю, пустит ли меня Ренат, чтобы спокойно поговорить и все выяснить. И… он тогда отошел в сторону, придерживая дверь, потому что всегда был взрослым.

При этом вел себя так, будто я ему равная: не давил авторитетом с высоты своего опыта и никогда не унижал мое достоинство. Всегда поддерживал, помогал и старался делать так, чтобы мне было… не больно. Пожалуй, всегда старался, кроме нашей последней встречи на перроне.

Там боль была такой непреодолимой силы, что выжгла подчистую все живое, что во мне было!.. Я унесла ее всю. Выпила до донышка, прожила и отпустила. Инстинктивно касаюсь татуировки на запястье и сглатываю скопившееся в горле напряжение.

— Проходи. Раз надо. — Ренат потирает щетину на подбородке и сдвигается, освобождая для меня место на пороге.

Как и тогда, впускает в свой дом, дорога в который закрыта для всего мира, кроме меня одной.

— Спасибо, — тихо произношу и ступаю внутрь.

— Что это с тобой?.. Я волнуюсь. «Спасибо» вдруг вспомнила, — ворчит Ренат, разворачивается и уходит в гостиную, стягивая по пути футболку. Упругие мышцы на спине выглядят напряженными.

Эмилия!.. Ну хватит. Ты без пяти минут замужем!..

Закатив глаза, скидываю кроссовки и оставляю плащ в прихожей. Приглаживаю волосы.

Украдкой осматриваюсь. Ничего здесь не поменялось. Ни-че-го. Будто вчера я вышла отсюда, взяв Рената за руку, чтобы проводить навсегда.

Мои вещи забирал отец.

Я бы не смогла…

— Чего ты там зависла? — Ренат зовет. — Иди сюда.

— Я иду, — киваю, подхватывая сумку.

Кончиками пальцев веду по открытой тяжелой, дубовой двери и принимаю равнодушный вид, осматривая просторную комнату. Здесь все еще как в музее: высокие белые потолки, картины на стенах, приспущенные наполовину металлические жалюзи на окнах и абстрактная подставка для алкоголя в углу.

На журнальном столике — куча запчастей разных размеров и отвертки.

— Садись.

— Я постою. Это… патефон?..

Он уже переоделся в чистую футболку и сел на диван, делая вид, что детали интересуют его больше, чем разговор со мной.

— Это граммофон, Эмилия, — отвечает с усмешкой голосом «не делай вид, что ты забыла».

— Правда? Это разве не одно и то же? — демонстративно-равнодушно спрашиваю.

— Нет, — он смеется. — Не одно…

— Все ясно, — вздыхаю и открываю сумку. — Вот, это тебе, — кладу на столик белый конверт рядом с рупором бронзового цвета.

— Что это? — Ренат хмурится и поднимает взгляд до моего лица.

— Деньги. Которые я тебе должна.

— Ты мне ничего не должна.

— Это ведь неправда, — возражаю. — Ты мне очень сильно помог. Все, чего я сейчас достигла — результат твоего влияния. Не хочу, чтобы ты думал, что я неблагодарная.

— Да как можно?.. — вздыхает и коротко кивает. — Ладно. Оставь здесь. Мое мнение не поменялось: ничего ты мне не должна. Просто будь счастливой.

— Я и так счастлива, — скромно пожимаю плечами. — Спасибо. И… спасибо за тот букет на окончание университета. Я сразу поняла, от кого розовые цветы.

— Ты молодец, что доучилась.

— Было сложно.

— Представляю. Помотал тебя Георгий Валентинович на защите?

— Ты знаешь, да? — я оживаю, обнимая свои плечи. Становится дико приятно. Значит, он интересовался, наводил справки?.. — Я думала… думала декан уже не даст мне закончить нормально, а он просто меня на вшивость проверял. Так и сказал на выпускном.

— Это в стиле старика, — Ренат сухо улыбается, упирает локти в широко разведенные колени и откладывает отвертку в сторону.

Смотрит на меня открыто.

Я смущаюсь и замолкаю, чувствуя одновременно легкую грусть и невыразимую радость. Да, мы не вместе, но все равно… какие-то близкие, что ли. Аскеров все про меня знает. Ну, или почти все… Есть вещи, которые произошли уже без его участия, и не рассказывать ему, было моей принципиальной позицией.

— Это все, Эмилия? — кивает на конверт.

— Нет. Я хочу тебя попросить… — перехожу к главному. — На следующей неделе у меня концерт в Питере. Глеб настаивает на отмене, но, во-первых, там солд-аут, проданы все места, а, во-вторых, я в своих соцсетях обещала отдать часть прибыли с продажи билетов одной девочке из Питера. У нее неизлечимое заболевание. Будет некрасиво отказаться.

— Я понял. А от меня ты что хочешь?..

— Меня очень напугало то, что мы нашли в почтовом ящике. Думаю, когда же шантажист объявится? Я… в последнее время, стала какой-то тревожной, а с тобой мне будет не страшно. В этом я точно уверена.

— Мои люди хорошо обучены. Я им доверяю.

— Тебе я доверяю больше. У меня плохое предчувствие.

— Тогда отмени концерт.

— Я не могу. Объяснила же, — нервничаю.

Ренат откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди. Темно-серые глаза скользят по мне с головы до ног и обратно, подозрительно задерживаясь на груди.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой в Питер, потому что тебе страшно? — Ренат мрачновато спрашивает.

— Пожалуйста, — прошу. — Мне так будет спокойнее. И Глебу тоже.

— Мне на него по хуй.

— Ладно, — я медленно дышу, проглатывая эту данность. — Только мне.

Он разминает шею, раздумывая.

— Пожалуйста.

— Хорошо.

— Да? — выдыхаю с облегчением.

— Да.

— Спасибо, — поворачиваюсь и замечаю ширму гармошкой, за которой, как я уже знаю, располагается тир-тренажер.

Нашу первую ночь, начавшуюся в этой комнате, я не забуду никогда.

Воспоминания — снова сплошная, смертоносная лавина. Придавливают.

Вся легкость оседает пеплом на пол, а мое тело дребезжит, словно пробегаясь по нотам.

— Хочешь пострелять, Эмилия? — Ренат замечает мой интерес.

Крутанув головой так, что волосы тут же падают на лицо, убираю их. В холодном прищуре и сосредоточенном мужском лице замечаю что-то старое, личное, но купиться на это — значит быть дурой.

— Нет. Не хочу.

Не хочу. Ни стрелять, ни быть дурой!..