Заберу твою боль

Глава 3. Эмилия

С Глебом меня познакомил папа.

Дмитрий Александрович Озеров, занимающий высокий государственный пост советника президента по вопросам культуры и молодежи, когда-то вместе с отцом участвовал в межведомственном проекте, а два года назад они случайно встретились на приеме в Кремле.

Мужчины обменялись контактами и возобновили приятельство.

Не знаю, было ли знакомство с сыном Озерова запланированным, но выглядело это именно так. Сначала я испытала что-то вроде слабовыраженного протеста, но Глеб сумел мне понравиться внутренним спокойствием и рассудительностью.

Это было то, что мне нужно: надежность, открытость и честность.

В свои двадцать три он только что с отличием закончил международно-правовой факультет в МГИМО и занял должность младшего юриста в «МосЭнергоКонцерне». Скорее всего, не без помощи отца, но это нормально, когда родители помогают детям. А кому же еще?..

Сейчас нам по двадцать пять. У нас одинаковые цели и мечты: каждый хочет заниматься любимым делом, а еще пожениться и в обозримом будущем завести детей. Мы хотим двоих. Неважно, будут это мальчики или девочки. Главное, чтобы были здоровые.

— Ну наконец-то, — ворчит Глеб, вытягивая меня из автомобиля за руку.

Я осматриваю белую рубашку с закатанными до локтей рукавами и недовольное лицо, которое тут же смягчается. Никогда бы не подумала, что мне может понравиться рациональный юрист-блондин со светло-серыми умными глазами.

— Мама сильно на меня ругается? — изображаю крайнюю степень сожаления.

— Расслабься. Моя мама никогда не ругается… Она интеллигентная женщина.

— Моя идеальная свекровь, — улыбаюсь и, обхватив коротко стриженный затылок, прижимаюсь губами к подбородку будущего мужа.

— Что-то ты задержалась… — его ладонь гуляет вдоль моего позвоночника.

Неловко отстраняюсь.

— Потом расскажу, — морщусь, вспоминая произошедшее на Лубянке. — Мне наконец-то доставили вино, которое я заказывала для Анны Константиновны. Забери, пожалуйста, коробку из багажника.

Глеб исполняет мою просьбу, и мы, взявшись за руки, идем к большому светлому дому.

— Ты какая-то странно притихшая. Как себя чувствуешь? — жених внимательно осматривает мое лицо.

— Устала немного…

— Долго стояли в пробке?

— Да, — киваю. — И перед концертом волнуюсь.

— Все будет отлично. Сама знаешь...

— Надеюсь…

— В обратном случае тебя ждет карьера супруги… хм… старшего юриста «МосЭнерго Концерна», — произносит он как бы невзначай.

— Да ладно! — перед входом я резко останавливаюсь и счастливо смеюсь. — И ты молчал?

— Ты была занята концертом, а мое назначение так долго пылилось без подписи в кабинете у главного, что я ни в чем не был уверен. — Он открывает дверь.

— И все это время переживал один?.. — Я хватаю Глеба за руку.

— Я особо не переживал. Молчанов обещал. И мне, и отцу. Поэтому волноваться не было нужды, а ты бы точно себя накручивала.

— Конечно. Я ведь знаю, как это для тебя важно!

Войдя в светлую столовую, вежливо здороваюсь со старшими Озеровыми. Они классический образец семьи высокопоставленного госчиновника. Супруг — высокий седоватый блондин с умным лицом и в деловом костюме по цене самолета, супруга под стать — стройная ухоженная женщина в элегантных нарядах, тоже светленькая, всегда спокойная, без вычурности и со строгими взглядами на жизнь.

Глеб выдвигает стул и помогает мне разместиться, а затем собирается сесть слева, но я, пряча клатч за спину, останавливаю:

— Анна Константиновна, у меня есть небольшой вклад в вашу винную коллекцию. Глеб, покажи, пожалуйста, маме, — смущенно прошу.

— Эмилия, ты ведь знаешь, как мне всегда неловко принимать подарки?

— Это от всей души. — Наблюдаю, как сын презентует матери набор в строгой деревянной коробке, который включает пять изысканных и титулованных красных вин.

— «Шато Мутон-Ротшильд»? — восхищенно произносит Анна Константиновна и смотрит на меня. — Эмилия, это же безумные деньги!.. Не стоило!

— Я подумала, что все это время ничего особенного вам не дарила, а когда увидела у одного раскрученного европейского сомелье этот набор, решила исправить свою оплошность. Все представленные здесь вина получали сто баллов от известных винных критиков не менее трех раз, а в мире таких комплектов не более трехсот, — заканчиваю презентацию.

— Дима. Ты посмотри!..

— Отличный подарок, Эмилия, — хвалит Дмитрий Александрович. — Предлагаю отметить это вкусным ужином. Надеюсь, он еще не остыл.

— Ах да, простите, — тут же вспоминаю начало вечера.

По дороге сюда безуспешно звонила папе, а еще проклинала себя за несдержанность.

Конечно, я, как все девочки, в малейших деталях представляла свою встречу с бывшим, который когда-то разбил мое сердце. Ситуация «смотри, мой хороший, что ты потерял, и кусай локти» живет в каждой.

Я так надеялась, что в этот момент буду в своей лучшей форме, с красивым макияжем и в сексуальном платье. Цветущая, счастливая и… выжившая.

Такая безнадежно равнодушная, будто встретила курьера с желтым чемоданчиком за спиной и забрала свой остывший том-ям, вручив внушительные чаевые.

Эффект неожиданности сыграл злую шутку.

Там, в прохладном кабинете Управления, я будто бы завалила экзамен, к которому готовилась все шесть лет. Начала эмоционировать, вспомнила наш роман, отстаивала свои границы как все та же девятнадцатилетняя девчонка.

Второй раз этого уже не случится.

Теперь я всегда буду готова к встрече с Ренатом.

Теперь я знаю, что он не в какой-то рандомной стране на одном из шести континентов, а здесь… совсем рядом, но по степени удаленности от меня все такой же далекий и чужой. Посторонний.

Я долго обдумываю свое непростое положение и, пока на столе сменяются блюда, отвечаю на вопросы Анны Константиновны о завтрашнем концерте, а затем обращаюсь к будущему свекру:

— Дмитрий Александрович, а вы давно разговаривали с отцом?

Он поправляет очки и хмурится, припоминая.

— Не меньше месяца назад.

— Понятно… — вздыхаю разочарованно.

— Что-то случилось, Эмилия?

— Меня вызывали на Лубянку. Сегодня.

— С какой целью? — удивляется он.

— Я думаю, что-то случилось с папой… Что-то страшное… — прикусываю нижнюю губу, но сдерживаю слезы.

Подбираю формулировки, вспоминая о подписанном соглашении.

— Если хочешь, я наведу справки. Завтра же созвонюсь с генералом Харламовым, чтобы он связался с Ярославским.

— Спасибо… — киваю. — А еще… сотрудник, который со мной сегодня разговаривал, был очень груб…

— Что он говорил? — сразу же включается Глеб. — Он тебя обидел? Ты поэтому такая взволнованная?

— Просто не подбирал выражения. Или мне так показалось…

— Бедная девочка, — сочувственно произносит Анна Константиновна. — Дима, ты ведь знаешь, какие там бывают неприятные люди. Система никого не щадит. Надо защитить Эмилию. Пусть имеют в виду, что с Озеровыми так нельзя!..

— Спасибо вам, — я благодарно улыбаюсь.

— С кем ты разговаривала, Эмилия? Фамилию запомнила? Звание или должность? — Дмитрий Александрович наседает, а его лицо становится суровым.

Глеб для поддержки накрывает мою ладонь. Быть в семье — это странно, но я учусь и привыкаю.

— Полковник Аскеров, — выдаю.

— В таком случае я сам свяжусь с Ярославским... Завтра же.

— Спасибо вам огромное, — я умиротворенно вздыхаю. — Больше не хотелось бы с ним общаться. Никогда.

— Сделаю все возможное, Эмилия. Главное, не волнуйся. И с Давидом все разрешится.

После ужина мы решаем остаться в доме родителей, поэтому я отпускаю водителя до утра и перед сном принимаю теплую ванну, а затем, замотавшись в белоснежное полотенце, сажусь на кровать в нашей комнате и настраиваюсь на завтрашний день, который будет сложным и важным одновременно.

Десять тысяч человек. Все билеты проданы.

Такое со мной впервые.

Пока Глеб общается с отцом в кабинете и, вернувшись, принимает душ, я отдаю последние распоряжения в рабочем чате и разбираю завал из сообщений, основную часть которых составляют приглашения на самые разные мероприятия и съемки.

Палец замирает, когда вижу на экране знакомый номер.

И это снова удивительно, потому что не помню, ела ли я утром, но эти цифры будто врезались в память навечно, а волнение, которое сейчас испытываю, равносильно выходу на сцену.

Адреналин зашкаливает.

«Надеюсь, ты не рассказала о нашей встрече Озеровым?»

— Ты плохо меня знаешь, Ренат Булатович. Я изменилась и буду тебе сопротивляться!.. — шепчу, снося переписку и отправляя ненавистный номер в черный список, абсолютно уверенная, что уже утром его там не будет.

И оказываюсь на сто процентов права…