Заберу твою боль

Глава 43. Эмилия

Первые сутки дороги быстро прошли, вторые тянутся гораздо дольше.

Я впервые в жизни столько времени провожу в абсолютной темноте. Чернота пугает. Сразу же вспоминается Лина, с которой я познакомилась в благотворительном фонде. Она говорила, что для нее отсутствие света — зона абсолютного комфорта. Ведь она никогда его не видела.

Я же сначала сильно запаниковала. «Капкан» захлопнулся слишком неожиданно. Приступ удушья. Аритмия. Волна какого-то глубинного страха.

Куда меня везут?

Зачем?

Чтобы шантажировать Рената?

Базовые человеческие настройки сработали желанием вырваться, но выдавать свои эмоции я не стала. Во-первых, дочери полковника Управления так себя вести не пристало. Как и любимой женщине еще одного полковника. Во-вторых, не хотелось доставлять эстетического удовольствия Синицыной.

— Веди себя хорошо, Эмилия. — сказала она равнодушно, как только мешок опустился на мою голову.

— Сама веди себя хорошо, — ответила я и услышала едкий смех.

Сука.

— Все время забываю, сколько тебе лет…

Облизнув пересохшие губы, я качнула головой:

— Ты ведь понимаешь, что за это ответишь? Аскеров за меня с тебя три шкуры спустит. Как только об этом узнает. Вот увидишь…

— В общем, я предупредила. Едешь молча. — она больше не смеялась. Наоборот — сильно разозлилась. — Или я вколю тебе снотворное.

— Лучше вколи себе… успокоительное.

На глаза набежали слезы, но я сдержалась. Уговаривала себя, что страх — всего лишь реакция приученной к свету психики. А потом накатила усталость после двадцатичасового перелета, и я… уснула. Просто продрыхла вечер, ночь и половину дня.

Ближе к следующему вечеру желание посетить туалет стало нестерпимым, а в горле пересохло настолько, что голос охрип, но я все еще упрямо молчала.

Судя по коротким диалогам, в машине нас четверо. Водитель взрослый. По голосу ему около пятидесяти. Молодой человек, собственно, который и набросил мешок мне на голову, говорит крайне редко.

Синицына тоже не из болтливых.

Ее присутствие рядом, в салоне минивэна, я ощущаю физически.

— Стоянка, — командует Майя. — Литвинова…

— М-м… — откашливаюсь. — Чего?

— В туалет пойдешь?

— Пойду.

Когда машина останавливается, с меня снимают мешок.

Долго привыкаю к свету, а затем в сопровождении Майи и молодого человека захожу в небольшое придорожное кафе.

— Веди себя нормально, — Синицына кивает в сторону уборных.

— Как скажешь.

Зайдя внутрь, проверяю решетки на окнах и разочарованно всхлипываю. После туалета умываюсь и смачиваю губы водой. Сумка осталась в машине, поэтому расчесываю волосы пальцами.

Когда возвращаюсь в зал, Майя уже сидит за накрытым столом. Ничего особенного — четыре порции супа и столько же второго.

— Сядь поешь.

— Не хочу, — посматриваю на выход.

— Выкинь это из головы, Литвинова. — говорит она скучающим тоном и придвигает к себе тарелку с супом. — Если не хочешь укол…

Я опускаюсь на стул и, не моргая, смотрю прямо на нее.

— Хватит меня запугивать… — отвечаю ей в унисон. — Достала…

— Обычная невоспитанная девка, — она вздыхает и качает головой. Смотрит на меня внимательно, а затем с искренним, даже раздраженным непониманием говорит: — Наверное, надо было притвориться кем-то вроде тебя… Глупой пустышкой… Чтобы он обратил на меня внимание…

Я забираю воздух в легкие, словно от удара хлыстом.

— Так притворилась бы… — отвечаю при этом ровным голосом.

— Надо было…

— В чем твоя проблема, Майя? — придвигаюсь к столу. — Что тебе от меня надо?

— В тебе вся проблема. И всегда была только в тебе. Если бы не ты…

— То что?

— Все было бы по-другому…

— Ничего бы "по-другому" у вас не было. Даже если бы притворялась, как ты говоришь. Лучше всегда быть собой. Не представляешь, какое это счастье — оставаться собой и чувствовать, что тебя любят. Когда любимый человек не ставит условий, не затыкает рот и не закрывается, как, допускаю, делал со всеми другими. В том числе и с тобой.

— Любят? Не смеши. Быть собой? С Ренатом? — она смеется. — Да он раздражается по поводу и без…

— Только не со мной, — парирую и, забив на все, беру ложку. — Приятного аппетита.

Получается, хвастаюсь? Ну и пусть…

Я хочу есть. Тем более вкус еды кажется мне божественным.

Дальше дорога проходит как-то повеселее. Синицына разговоры больше не заводит, я тоже желанием не горю. Километр за километром прогоняю в голове последнюю встречу с Ренатом и цепляюсь за нее, как за соломинку. Он сказал, я должна ему верить.

Верить и не думать о плохом.

Спустя несколько часов автомобиль снова останавливается. Свет с непривычки лупит по глазам, но я смотрю в окно.

На залитой солнцем асфальтной площадке, вдалеке припаркован большой автомобиль.

— Выходи, — приказывает Майя.

Кутаюсь потеплее и трясусь от холода, всячески сдерживая внутреннюю волну радости, когда вижу, что из черного джипа выходит высокий брюнет.

Почти сразу же стараюсь скрыть искреннее разочарование.

Это не Ренат.

Черт.

Я кусаю щеки изнутри, сдерживая слезы. Так надеялась. Так устала без него…

Но… что-то в направляющемся к нам мужчине кажется мне знакомым.

Сердце на секунду замирает и… с облегчением бьется дальше.

— Удачи, Эмилия! — говорит Майя, прощаясь и кивая в сторону джипа.

Я поворачиваюсь к ней и качаю головой.

— Ничего не понимаю…

— Спрашивай.

— Тогда зачем нужен был этот цирк с мешком?

— Не хотела смотреть на твое лицо… — отвечает она с холодной иронией.

Я усмехаюсь и выпрямляю плечи, чтобы стать выше.

Мне хочется быть выше и одновременно — пройтись по ней асфальтоукладчиком. Я ревную до ужаса, даже понимая, что выигрываю по всем фронтам. Медленно обвожу взглядом ее стройную фигуру, скрытую под пальто, четкий овал лица и толстую косу.

— Что ты смотришь? — Майя нервничает и складывает руки на груди, будто защищаясь.

Я… широко улыбаюсь.

— Ни-че-го, — помотав головой, берусь за ручку чемодана и ухожу, не прощаясь.

Преодолев метров двадцать, замедляю шаг…

— Эмилия Литвинова? — меня внимательно изучают.

Оценивающе я бы сказала.

— Она самая… — отвечаю вымученно.

— Как добрались?

— Как у Христа за пазухой… — ворчу. — Я вас помню… Больше шести лет назад мы уже встречались…

— Возможно.

— А еще я видела вас на одном из приемов. Вы работаете… по-моему, в Правительстве.

— Возможно, — сухо улыбается.

— Зачем я здесь? — озираюсь и замечаю, что минивэн с Майей уезжает.

Скатертью дорога!

Мужчина делает шаг вперед и забирает чемодан.

— Меня зовут Расул Рашидович Хаджаев. Я друг детства Рената Аскерова. Вы теперь наша гостья, Эмилия.

— Гостья?

— Добро пожаловать в Республику!