Заберу твою боль

Глава 15. Эмилия

Перед сном мое нервное состояние достигает своего апогея.

Ужин прошел прекрасно. Даже слишком.

Будто ничего не случилось. Дмитрий Александрович рассказывал о работе и предстоящем приеме в Кремле. Анна Константиновна всячески поддерживала мужа, а ко мне была холодна. Или мне показалось?

Глеб же ведет себя как обычно. Правда, тоже отстраненно. После трапезы, пока я принимала душ, пообщался с отцом в кабинете, затем вернулся и занял освободившуюся ванную комнату.

Да, в наших отношениях никогда не было сокровенной близости, но это не значит, что сейчас, когда мне так необходимо надежное мужское плечо рядом, я должна держать все в себе.

Возможно, Валентина была права и мужчины переживают потери легче?..

Не знаю.

Что-то мне подсказывает — не все.

Я просто так отчетливо запомнила темные глаза Рената, когда вывалила на него всю правду в окровавленной ванной. То, как они почернели, а всегда спокойный взгляд… обуглился. Выгорел мгновенно. Всего за какую-то секунду я поняла: если бы тогда, шесть лет назад Аскеров не уехал — наша потеря была бы общей. Невосполнимой. Одной на двоих.

— Глеб, давай поговорим, — затягиваю потуже пояс на белоснежном халате и сажусь на кровать.

Касаясь твердого колена, отвлекаю от раскрытого ноутбука с мигающим от таблиц экраном, отражающимся в стеклах очков. Они в тонкой золотой оправе и очень похожи на те, что носит старший Озеров.

— О чем, солнце? — изредка на меня посматривает и с хмурой улыбкой убирает мою руку.

— Я переживаю. До сих пор переживаю из-за случившегося. Порой кажется, что места себе не нахожу. На душе неспокойно… Еще и свадьбу пришлось отменить.

— Сыграем летом, договорились ведь.

— Я все равно переживаю…

— Это потому, что бездельничаешь, займись делом. У тебя же были запланированы концерты, зря отменила!.. — ворчит.

— Я не могу петь… Не могу радоваться…

— Сходи к психологу.

— Я была. Сегодня…

— И что она сказала?

— Что переживать в моем случае — это нормально…

— Значит, у тебя все в норме... — снова ныряет в свои таблицы.

А мне впервые за полтора года наших отношений хочется сделать что-то взбалмошное. Перевернуть к чертям полкомнаты или разбить фарфоровую вазу в коридоре. Все в этом доме какое-то картонное. Люди, эмоции, я сама такой стала.

— А у тебя все в норме? — спрашиваю, закипая.

Изучаю светлые, уложенные набок, еще влажные после душа волосы и непонимающее лицо. Ноутбук — слава богу — захлопывается, а Глеб недовольно хмурится.

— У меня все нормально, солнце, — сжимает зубы.

— И это тоже нормально, — я грустно усмехаюсь. — Просто непонятно… почему я одна переживаю? Это ведь был наш общий ребенок… Мы оба его ждали…

— А мне непонятно, чего ты от меня хочешь? — выпрямляет спину. — Я, конечно, переживал, но ведь всю жизнь о чем-то сожалеть невозможно?.. Ты подлечишься, через полгода попробуем. Сама сказала.

— Но ведь нельзя заставить себя не горевать об этом малыше, просто зная, что у нас будет ребенок. Он ведь... будет другим!..

— Послушай, — Глеб злится, но в свойственной ему манере выдыхает через нос и тянет ко мне руки. — Солнце. Я понимаю, что в тебе говорит чувство вины…

— Что? — вскакиваю с кровати. — Что во мне говорит?

Тело прошибает мелкой, дрожащей рябью. Чувства оголяются, как провода. Призраки, что сидело внутри все эти недели, вдруг оживают.

— Ты винишь себя в том, что не смогла выносить нашего ребенка!..

— Зачем мне винить себя? Ты не слышал, что я сказала перед ужином? Это генетическое заболевание, Глеб. Врач несколько раз повторил, что я здесь совершенно не при чем!..

— Ну… это он тебе так сказал… Послушай, давай... давай не будем об этом, — Глеб выставляет руки и медленно их опускает, будто бы снижая градус напряжения в споре. — Ты ведь никогда не была той, кто выносит мозг. Давай не будем ругаться!..

— Я выношу тебе мозг? Тем, что разговариваю и делюсь своими переживаниями? — качаю головой и забираю выбившуюся прядь волос за ухо. — Так почему же я должна себя винить? Скажи мне.

— Эмилия, — предостерегает Глеб глухим басом, чуть ли не по слогам, придавая себе веса и серьезности.

— Я ни в чем не виновата! Ясно тебе?

— У меня информация обратная. Ты ведь не сказала мне, что это была не первый выкидыш!..

— Что… откуда… откуда ты узнал? — в ушах начинает звенеть.

— Правильно… Не сказала...

— Как ты узнал? Боже… как?

— Мама получила копию твоей карты из клиники, в которой ты сейчас наблюдаешься. Она очень волновалась за тебя. — Глеб отходит к широкому, занавешенному шторой окну, а я прикрываю глаза от обиды.

Так мерзко мне еще никогда не было.

Будто внутри покопались.

Даже отец до такого не опускался.

Всего несколько часов назад я узнала, что то же самое провернул Аскеров, но что-то мне подсказывает: будущая свекровь сделала это не для того, чтобы показать результаты моих обследований хорошему специалисту.

— И что ты там увидел? Что вы там увидели? Какая разница, сколько это было раз. В чем я должна себя винить?..

— Мама посоветовалась со своим врачом, — Глеб озирается и смотрит на меня с легким раздражением. Будто эта тема ему неприятна, но я сама вынудила. — К подобным проблемам, тем более систематическим, могут приводить инфекции. И генетика здесь ни при чем.

— Какие еще инфекции?

— Обычные половые инфекции, Эмилия. С женщинами, которые не останавливают свой выбор на одном половом партнере, такое бывает.

— Что? — не верю своим ушам. — Ты серьезно? — шепчу. — У меня помимо тебя в жизни был только один мужчина. Мне было девятнадцать, Глеб! — стискиваю кулаки от несправедливости.

— Значит, врач оказалась не права, и вопрос исчерпан. Кроме того, скоро это подтвердится, потому что мама попросила меня сдать все необходимые анализы.

— Ты сдавал анализы?

— Ну да… Что здесь такого? Я забочусь о своем здоровье…

— Конечно…

Кроет сильно.

Как представлю, что они всей семьей обсуждали мою медицинскую карту и… возможные половые инфекции, которые все бы для них объяснили, потому что генетический фактор из чем-то не устроил, — сразу тошно становится.

Слезы жгут глаза, вот-вот расплачусь, но вдруг решаю, что такого рода удовольствия Озерову не доставлю. Не дождутся. Ни он, ни Анна Константиновна со своими вазами!..

Взяв с тумбочки телефон, разворачиваясь и молча направляюсь в ванную.

— Эмилия, — вдруг выдыхает Глеб. Уже своим привычным тоном. — Давай не будем ругаться, пожалуйста!.. Ты сама завела эту тему!..

— Хорошо. Конечно, не будем, — говорю, плотно прикрывая дверь.

Всхлипнув один разок, кусаю губы.

Главное — не смотреть в зеркало. Иначе разревусь, как маленькая.

Инфекции! У меня!.. Наверное, все простыни в доме после меня отпарили. Я нервно сглатываю обиду, тут же сменяющуюся неконтролируемой яростью.

Звоню Юре, но мой водитель, как назло, не берет трубку.

Один дозвон, второй, третий.

Я хочу поскорее отсюда убраться, но сделать это на такси, ночью, значит, дать пищу для сплетен журналистам. Хотя я сейчас готова на все.

Спустя несколько минут, закусив дрожащую нижнюю губу, все же набираю номер Рената. В конце концов, одной по городу ездить небезопасно, а он за меня отвечает головой — сам так говорил.

— Слушаю.

— Привет, — как ни в чем не бывало здороваюсь и стискиваю зубы.

— Привет, — отвечает иронично. — Решила пожелать мне спокойной ночи?

Я издаю нечленораздельный звук и зажимаю рот рукой. Вместе с носом, потому что вдыхаемый поток воздуха выдавливает слезы из глаз.

— Эмилия?.. — Ренат больше не шутит. — Все в порядке? — беспокоится.

— Я… Хочу… Домой…

Мой всхлип гаснет в ладони.

— Хорошо. Скоро буду!..