Заберу твою боль

Глава 23. Эмилия

— Это что? — спрашиваю я, наконец-то отдирая себя от Рената. Хоть это и сложно.

Рассматриваю блюда на безупречно сервированном столе.

Здесь лангустины, гребешки, ноги краба, устрицы и морские ежи на колотом льду.

— Это что вообще? — растерянно спрашиваю у Аскерова, который вынимает запотевшую бутылку вина из специального ведерка.

— Среднестатистический ужин тех бандитов-олигархов, что любезно уступили нам свои билеты, — он усмехается. — Не будем отказываться.

— Я… хотела хот-дог, — тихонько напоминаю.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивая? — наполняет мой бокал.

— Ты говорил.

— И очень капризная?..

— Только ты, — смеюсь, и, пока Ренат что-то объясняет официанту, постепенно округляющему глаза, скромно отпиваю глоток белого сухого вина.

Вскоре начинается сам концерт.

Я выхожу на балкон и, вцепившись в перила, слушаю выступление своего кумира. Иногда прикрываю глаза от выступивших слез. Их причиной служит сразу все. И то, как я здесь оказалась. И то, с кем.

Для меня это настоящая сказка, а в них я давно не верю, потому что любое чудо заканчивается и начинается настоящая жизнь. Обычная, порой жестокая, но реальная.

Приближение Рената снова магическим образом чувствую, напрягаюсь, а когда мои лопатки касаются твердой груди и талию обвивают сильные, мужские руки — выдыхаю.

Отпускаю себя, все же совершая попытку отстраниться, и недовольно замечаю:

— Я не люблю обниматься, Ренат.

— Потерпишь, — он сжимает меня еще крепче.

— Интересно, зачем мне это терпеть? — откидываю голову на твердое плечо.

— Потому что я люблю тебя обнимать, — отвечает без всякой теплоты или иронии.

Я, не зная, как реагировать, снова смотрю на сцену и прищуриваюсь от мигающего, концертного света.

И что это значит?

Ладно.

Допустим.

В конце концов, ведь миллионы людей живут так, что не знают, каким будет завтрашний день? Я не буду из-за этого портить свое «сегодня».

— Тебе совсем не нравится? — спрашиваю я, плавно покачивая бедрами ритмичной музыке в такт.

Ренату приходится делать это со мной. В унисон.

— Нравится, что тебе нравится, — отвечает он в своей манере.

Прямолинейной и сухой.

Я поворачиваю и задираю голову повыше, чтобы увидеть сосредоточенное на сцене, серьезное лицо. Очерчиваю взглядом широкий лоб, резкие скулы, раздувающиеся от дыхания крылья носа, и сомкнутые губы.

— Ты совсем не слышал Стинга и ничего о нем не знаешь? — спрашиваю с сожалением.

— Почему не знаю? Гордон Мэттью Томас Самнер. Британский певец, музыкант, актер, автор песен. Родился второго декабря…

— Да боже мой, — тихонько смеюсь, запрокидывая руку назад и обвивая крепкую шею. Ладонь, обнимающая мою талию, становится еще более тяжелой, а тело за мной — неподвижным и твердым. Особенно в той части, что я ощущаю поясницей. О чем я думаю вообще? — Ты как будто его личное дело читаешь. Я ведь про музыку…

— Предпочитаю классическую.

По многотысячному залу проносится нарастающий гул, когда слышатся первые аккорды одного из главных хитов Стинга «Shape of my heart». Мои веки снова захлопываются, чтобы прочувствовать момент, а Ренат разворачивает меня к себе и медленно, даже тягуче, двигается на месте, слишком внимательно рассматривая мое лицо.

— Это саундтрек к фильму «Леон», — заполняю паузу от неловкости. — Ты… смотрел?

— Нет.

— Ты вообще смотрел какие-нибудь фильмы? Сериалы?

Ренат отводит глаза в сторону, будто вспоминая.

— «Семнадцать мгновений весны» считается? — возвращается к моему лицу и спрашивает в ироничной манере.

Мне хочется непременно закатить глаза. Просто невозможный человек. Но я… так его ждала.

— «Леон» — отличный фильм. Я тебе его покажу…

— Буду ждать с нетерпением, Эмилия.

Я отпускаю смешок и вслушиваюсь в хрипловатый, мелодичный голос легендарного певца. Многие думают, что это песня про любовь, но на самом деле это не так.

Она о карточном игроке. Философе, который играет не ради победы, а чтобы понять логику карт, свою судьбу и разгадать тайну удачи.

А еще этому парню, как постоянному игроку в покер нелегко выражать свои эмоции. Вернее, он вообще не привык кому-либо их показывать и живет, будто человек в железной маске. Всегда-всегда.

Один. Закрытый на все засовы.

Это так сильно напоминает мне мужчину, который жадно меня обнимает, что я прижимаюсь к нему еще теснее.

«Но эта не та форма моего сердца…» — перевожу дословно часто повторяющуюся строку. Есть еще другой перевод, более правильный по смыслу, но меня сейчас интересует именно этот.

До сих пор не верится, что все это происходит со мной.

С нами — трудно вздыхаю.

В моей душе гуляет ветер, в голове — сквозняк, а в уголках глаз — моросящий дождь.

— О чем это ты думаешь, Эмилия? — до моих ушей доносится хриплый голос.

— А какая «форма твоего сердца»? — спрашиваю я и замечаю огненные всполохи в темных глазах. Раньше там жили вулканы, обжигающие меня своей горячей лавой. А сейчас? Не знаю.

— Анатомическая?.. — отвечает, не задумываясь, и не слишком романтично.

Улыбаюсь.

В следующее мгновение теплые ладони соскальзывают с моего лица на плечи, крепко их сдавливая, а Ренат медленно и нестерпимо горячо, на глазах тысяч людей меня целует…