Заберу твою боль

Глава 21. Ренат

Все, что происходит дальше, больше смахивает на форменное безумие.

Тело, которое даже в сложные моменты ни разу не подводило, будто пружиной скручивает, но мозг работает как часы.

Кровать?..

Очень хочется, но слишком долго.

Если в ближайшие пять минут мы окажемся в горизонтальной плоскости, то самолет улетит без нас. Это непрофессионально, а мы оба профессионалы. Каждый в своей сфере.

— Ренат… Такси… ждет, — она напоминает и жалобно трется о мою щеку лицом.

— Только один поцелуй, — разместив руки на тонкой талии, сгружаю Эмилию на подоконник.

— Хорошо… Мм… — встречает мой напор коротким постаныванием.

За стеклом погода устроила самый настоящий снежный занавес, поэтому нет нужды переживать за конфиденциальность. Пока тянусь к застежке и освобождаю дрожащую грудь от кружева, слышится треск разлетающихся пуговиц.

— Ой… Блин, прости. — Эмилия краснеет и опускает мечущийся взгляд.

Чувствую, как под распахнутую рубашку забираются теплые ладони и нетерпеливо сжимают мои плечи.

Как пиздюк, от нечаянной ласки улетаю.

— Всегда пожалуйста, — снова жарко ее целую.

Все сенсорные системы оживают, словно разноцветные лампочки. Сладость мягких, податливых губ, прерывистое дыхание на моем лице, упругие груди с острыми сосками, бархатистость кожи…

В тактильном мире нет ничего приятнее, чем кожа Эмилии Литвиновой. Отвечаю. Единственное, чего в ней не хватает — моего запаха. Раньше она пахла мной, теперь — чем-то дразнящим и чужим. Хочется стереть этот изысканный аромат и наполнить клетки собой. Снова. Собой.

Отстаю от уже истерзанных губ и целую каждый сантиметр желанного тела. Шею, усеянную мурашками, впадины на острых ключицах, угловатые плечи, сминаю губами соски. И все это время оглаживаю округлые бедра. Здесь кожа какая-то особенно мягкая и шелковистая.

Эмилия тоже не отстает, разводит ноги шире и подает вперед.

Поощряет.

Чертов потребность обладать ей множится. Она роится в голове, гудит в ушах, ослепляет глаза. Иду в наступление. Одна рука устремляется к натянутой ширинке, вторая — сдвигает влажное кружево.

— Ох, — выгибается под напором моих пальцев.

Я делаю то, что сто лет мечтал — грубовато целую впалый живот.

— Девочка моя. Моя, — хриплю что-то нечленораздельное, поднимаюсь и врезаюсь в податливое тело до упора.

— Ренат, — она расслабленно прикрывает глаза и принимает меня полностью.

Отдается. Мне отдается.

Зафиксировав шею, соединяю наши лбы и повторяю хлесткий удар напряженными бедрами.

Ее хочется присвоить или поглотить.

Сожрать.

Эмилия глухо всхлипывает, движется навстречу и крепко сжимает мои ягодицы ногами, а я снова и снова беру свое. С каждым новым толчком. С каждым новым поцелуем. С каждым новым стоном. Мир вокруг распадается на атомы. Снег за окном, тишина пустой квартиры, звуки сумасшедшего секса — все сливается и тонет вместе с нами.

Ее оргазм — яркий и короткий, как опьяняющая вспышка — я встречаю уже на изломе, со сжатыми зубами и наконец-то отпускаю себя. Тоже кончаю, вовремя освободив подрагивающее тело. Белесые капли расползаются по животу, бедрам и тонкому кружеву, прикрывающему лобок.

— Иди сюда, — фантомно, по привычке, нахраписто ее обнимаю.

Это моя чертова потребность.

— Эм-м… Пусти… Нам надо торопиться, — Эмилия тут же смущенно отдаляется и искренне возмущается. — Это только поцелуй, Ренат?.. — поправляет стринги на талии, стыдливо сжимает бедра и ловко спрыгивает на пол.

— Прости, я задумался, — отправляю извинения в удаляющуюся стройную спину и успеваю рассмотреть подтянутые ягодицы, после чего спешно натягиваю брюки и прячу в трусы все еще эрегированный член.

Можно ли наесться впрок после длительной голодовки? Ни хрена нельзя.

Чтобы чем-то себя занять, открываю дверь гардероба и в обилии мерцающих, сценических образов нахожу шубу. Кажется, норка. Пойдет. О зимних сапогах здесь не слышали, но подыскиваю на длинных полках что-то более-менее подходящее.

— Спасибо, — благодарит Эмилия, когда возвращается, и, скинув белоснежное полотенце, надевает новый комплект белья.

На этот раз белое и атласное, как снег за окном.

Аппетитные, покрасневшие от моих прикосновений и горячего душа формы прячутся под тесными синими джинсами и белым тонким свитерком, только подчеркивающим хрупкую талию.

Я — весь стекаю на паркет. Тонкой струйкой.

Нетерпеливо отвожу полы пиджака и закидываю руки в карманы брюк. Думаю только о единственном, чего искренне сейчас желаю: дожить до того мгновения, когда все это с нее сниму.

Размотало так, что обратно за ленточку уже не хочется.

— У тебя нет пуговиц на рубашке, — замечает Эмилия, накидывая шубку.

— А… Да, — опускаю взгляд на грудь и застегиваю пиджак. — Ерунда, — подхватываю пальто с пола.

— Время есть. Мы можем заехать к тебе, — предлагает.

— Давай заедем.

Таксист недовольно посматривает на часы, но на новый адрес все же соглашается. В салоне тепло и чуть влажно. Мне нестерпимо хочется притянуть стройную фигурку к себе и утонуть в запахе блестящих локонов, но Эмилия так настойчиво отдаляется и отворачивается к окну, что я решаю — надо дать ей выдохнуть.

Чувствую себя при этом крайне отвратно.

Как спортсмен, которому присудили победу, но лишь техническую. Секс, даже такой хороший — еще не повод для близости. По крайней мере, все сейчас говорит об этом.

— Зайдешь? — спрашиваю, когда автомобиль останавливается.

Двор моего дома, как и всю Москву, буквально за пару часов забросало снегом.

— Да, — дергает ручку на двери.

Мой взгляд неотрывно следует за Эмилией. Как она изящно запахивает шубку. Как шагает, осторожно, стараясь не шлепнуться, но якобы не замечает поданную мной руку. Как инстинктивно отдаляется, заходя в подъезд.

Оказавшись в квартире, не выдерживаю и снова привлекаю ее к себе. Жадно, собственнически. Просто на секунду появляется мысль, что все себе придумал. Нестерпимо хочется подтверждения, что все изменилось.

Ярко-голубые глаза смотрят на меня укоризненно. Без доли иронии.

— Еще один поцелуй, Ренат? — шепчет Эмилия дрожащими губами, но сама обхватывает мою шею и ласково ее поглаживает.

— Я бы очень хотел, — трусь затылком о тонкие пальчики и склоняюсь, чтобы поцеловать. Забираю в рот нижнюю губу и ничего не могу с собой, старым хреном, поделать — лезу под шубу.

Сознание снова летит в пропасть, дорвался до сладкого.

— Боже… Ренат, — она обессиленно стонет. — Нам пора. Мы ведь опаздываем.

— Да, опаздываем… — хриплю, сбрасывая с себя пальто и отправляясь к шкафу. Прямо в обуви.

Ничего не соображая, избавляюсь от пиджака и, разместив руки на поясе, изучаю ровный ряд из костюмов и отглаженных в химчистке рубашек. Позвоночником ощущаю, что Эмилия наблюдает сзади. Хватаю несколько вешалок и оборачиваюсь.

— Тебе обязательно все время выглядеть, как мой личный телохранитель? — спрашивает она, привалившись виском к косяку, и кивает на шкаф.

— А что не так? — я бросаю чистую одежду на кровать и спешно принимаюсь расстегивать манжеты.

— Все так. В общем… Делай как хочешь… — пожимает плечами и уходит.

Я трудно вздыхаю и хмурюсь, глядя в пустой дверной проем.

Внутренняя уверенность для сотрудника Управления — база. Уверенный в себе человек даже врет правдоподобно, что уж говорить об остальном, но именно сегодня одолевают сомнения.

«Делай как хочешь…»

Звучит так, будто я крупно вляпался и нет права облажаться.

— Ладно. Телохранитель значит... — забираю в легкие побольше воздуха, избавляюсь от обуви и брюк, и отправляю вешалку с костюмом на перекладину.

Обратно.