Заберу твою боль

Глава 34. Эмилия

Воздух в прихожей становится густым и тяжелым, словно кто-то пустил в него газ, замедляющий все психомоторные реакции. Картинка в голове не переключается. Это неимоверно сложно — оттолкнуть его.

Такого… напористого.

Мне безумно хочется быть ровно в том месте, где я нахожусь сейчас. А именно: окруженной Ренатом Аскеровым со всех возможных сторон. Зрение, обоняние, слух, тактильные ощущения — все в его неоспоримой власти.

— Не буду тебе врать, Эмилия. Я ведь не в детском саду работаю, ты знаешь. Я вот это все… — жадно забирает воздух с моих волос. — Вот это все не планировал… За шесть лет мы оба изменились. Ты вела себя… мягко говоря, глупо и могла навредить всем нам. Я быстро нашел способ это исправить. Так, как умею…

— Я испугалась.

— Знаю, — нежно целует в плечо, обжигая его своим дыханием. — Ты и должна была испугаться.

— Я тебе не доверяю, Ренат.

— Ерунда. Я такой же. И четыре дня назад был, и шесть. Мы все забудем и продолжим в том же духе.

Мои глаза упираются в непробиваемый, как железобетон, взгляд. Именно он наполняет душу протестом.

Ведь дело не в моей гордости. И не в любви…

Вернее, не только в ней.

К примеру, я обожаю чувство, когда адреналин стреляет в кровь, но жить в парке аттракционов, среди каруселей и американских горок, совершенно не хотела бы.

И, если уж все, что сейчас сказал Ренат Булатович — самая настоящая правда, и он действительно просто выполнял свою работу, а затем катался за мной по всей стране по собственной инициативе…

И никогда не стал бы надо мной смеяться…

И вообще: я «его девочка» …

…тогда я хочу дополнительных гарантий и какого-то статуса. А быть только для секса — не хочу.

— Отпусти. Пожалуйста. — шепчу и еще раз отталкиваю высокую фигуру от себя.

Сначала теплые руки сминают плечи, а затем сильные пальцы складываются в замок на моем затылке. Удерживают голову крепко.

— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? — спрашивает он мягко.

— Я тебе верю. Дело ведь в другом…

— В чем? Скажи, я все решу… — сосредоточенное лицо приближается.

Это как оружие массового поражения — бороться бесполезно.

Жесткие губы впиваются в мой рот и забирают дыхание. Я чувствую себя легким облаком, которое подожгли, и оно неистово полыхает.

Облачко не надо тушить, ему и так хорошо!

— Девочка моя, — продолжает горячо целовать.

Целует, целует, целует.

Губы, дрожащий подбородок, горящие щеки, полуприкрытые веки…

Я вцепляюсь в лацканы холодного пальто, потому что пол уходит из-под ног, и стараюсь гнать предательские мысли. Зафиксировать, подчинить себе, зацеловать до состояния мямлящего овоща — обычная рабочая схема Рената Аскерова. Зачем изобретать что-то новое, если это всегда срабатывало?

Здесь он тоже ведет себя, как умеет.

Хватит…

— Ренат… перестань! — медленно отстраняюсь и, бросив на него сердитый взгляд, беру из косметички карандаш для губ. Надо срочно их накрасить. Для собственной же безопасности.

Приходится извернуться, чтобы сделать это хорошо. Мягкий грифель на увлажненную кожу губ ложится неровно, с заломами. Осторожно исправляю их острым кончиком ярко-красной помады и наношу насыщенный цвет в центр.

— Я, вообще-то, опаздываю, — сообщаю не очень довольно. — Меня ждут.

— С кем ты встречаешься, Эмилия? — он безотрывно следит за тем, как я разглядываю результат в зеркале.

— Это не твое дело, — вспыхиваю.

— Почему я об этом ничего не знаю? Каким образом ты договаривалась о встрече?

— Ты даже не стесняешься того, что следишь за каждым моим шагом, будто я не имею права на личную жизнь! — возмущенно отстраняюсь от тяжелой ладони, путающейся в моих волосах.

Ренат и не думает оправдываться, а его темные глаза спускаются к моим спине и бедрам, чтобы еще раз рассмотреть платье. Оно соблазнительно меня обтягивает, как вторая кожа.

— Я — твоя личная жизнь, Эмилия — он грубовато отрезает, но делает шаг назад. Отступает.

— Черта с два! — парирую, задрав подбородок.

— Пиздец тебе… — уголки мужественных губ напряженно дергаются, скулы заостряются, а широкие брови недоуменно поднимаются.

Надо же, кто-то решил перечить самому полковнику Аскерову?!

Спрятав руки в карманы, Ренат… неохотно улыбается, становится за мной и тут же меняет тактику.

— Чего ты хочешь? — теперь разглядывает меня в отражении обманчиво мягко.

Я неопределенно пожимаю плечами и рыскаю в косметичке в поисках кисточки для пудры. Открываю ящик, встроенный в тумбу.

Нахожу там белую коробку.

— Кстати… это тебе…

— Что это? — он рассматривает ее без всякого интереса.

Все еще недовольный.

— Позавчера пришлось срочно поработать на презентации, и я… хм… выкрала один экземпляр специально для тебя. Это какая-то ультрасовременная штука. По крайней мере, неврологи ее очень хвалили. Регулятор настроения называется, если по-простому, — извлекаю модуль треугольной формы. Маленький и легкий. Всего двадцать граммов. — Это крепится в височной зоне и управляется с любого смартфона.

— Зачем?

— Модуль посылает в мозг импульсы согласно запросу. Может действовать, как чашка утреннего кофе, вызывая возбуждение…

— С этим как раз все в порядке, — снова прижимает меня к себе за талию.

Сильные ладони скользят по мягкому шелку.

— Тогда тебе подойдет вторая функция, — все же с трудом выпутываюсь из захвата. — Эта штука может снять стресс и напряжение. Или… хм… успокоить твою головную боль, — договариваю и, прикусив нижнюю губу, смотрю на него.

Ожидаю, что Ренат посмеется, но он остается серьезным, крутит регулятор в руке, а затем аккуратно прячет его в коробку.

— Спасибо, — благодарит, забирая ее с собой.

Я намеренно бросаю взгляд на часы. Не очень гостеприимно, но что поделать?

— Мне пора. Спасибо, что заехали, Ренат Булатович, — говорю, бросая последний оценивающий взгляд в зеркало и подхватывая длинную шубу, приготовленную заранее.

— Я помогу, — осторожно меня одевает. — Шапка где?

— Ты издеваешься? — шиплю, оборачиваясь. — Иди уже, пожалуйста!

Он хмурится.

— Выключишь телефон — получишь. Усекла? — напоследок опускается до угроз.

— Пока, папочка, — выпроваживаю его за дверь.

Проверив, что все электроприборы в квартире выключены, а окна точно закрыты, спускаюсь к машине Стаса. Мы давно не виделись, но мой друг совершенно не изменился. Разве что… одеваться в своем Управлении стал посерьезнее. Серый костюм, голубая сорочка и пальто. Никого не напоминает?

— Это ведь все для меня? — с мужским интересом пялится на мое разукрашенное лицо.

Наверное, я все-таки перебрала с макияжем?

— Я забронировал столик в одном интересном месте. Поедем?

— Конечно.

Размеренно дыша, тихо наблюдаю за вечерней Москвой, уже переодевшейся к Новому году. Моя привычная веселость сменяется странной грустью, которая всегда появляется внутри, как только я вспоминаю этот праздник, считающийся семейным.

— Ой, — неожиданно вскрикиваю от резкого поворота и сжимаю ручку на двери.

Стас посматривает в зеркало заднего вида.

— Пробки, Эмилия! — подмигивает мне и еще раз выкручивает руль. — Сейчас попробуем объехать.