Заберу твою боль

Глава 45. Эмилия

Обхватываю теплую мужскую ладонь и сжимаю ее двумя руками.

По узкой, заполненной водой дорожке мы направляемся в дом к Расулу и Тане, где Ренат просит меня собрать все мои вещи. Я чувствую себя странно-молчаливой. Словно… если буду много говорить, мое счастье испарится в воздухе и дымкой растает.

Это, конечно, все бред, потому что на самом деле оно не такое уж легкое.

Мое счастье — выстраданное и вымоленное. Оно тяжелое и твердое, как камень. Камень драгоценный, крепкий. И нет таких дождей и ветров, которые могли бы его размыть или обточить. Просто нет и все.

По-быстрому, чувствуя внутри нетерпение и беспокойство, забрасываю в чемодан одежду. Надеваю чистую футболку, джинсы и куртку. Вещи Татьяны аккуратно складываю на кровати и выхожу из комнаты. Последний раз окидываю взглядом гостеприимный дом. Голоса в гостиной смолкают, но я не обращаю на это никакого внимания.

Я столько ждала.

Столько страдала.

Я вся — любовь.

— Готова? — глаза Аскерова останавливаются на мне и хаотично осматривают.

— Да.

— Тогда поедем! — забирает у меня чемодан.

На прощание я обнимаюсь с Таней и даю обещание встретиться в Москве. Прошу поцеловать ее замечательных детей, потому что все слишком быстро получилось и я не успела сделать это сама.

— Спасибо вам!

— Всего хорошего, Эмилия, — деловым тоном прощается со мной Расул и еще долго говорит о чем-то с Ренатом, пока я жду во внедорожнике.

Хаджаева уходит в дом.

Я вновь и вновь изучаю высокую, стройную фигуру Аскерова, облаченную в черную кожаную куртку и джинсы, и не могу поверить, что он вернулся. Еще сегодня утром я жила согласно заведенному за этот месяц порядку, а теперь все изменилось.

— Куда мы едем? — спрашиваю, когда он садится за руль.

— Как куда? Домой.

— В Москву?

— Конечно. Переночуем в городе, а утром выдвинемся из Республики, — обняв мое лицо рукой, крепко целует в губы так, что перехватывает мое дыхание.

— А твое задание? — отстраняюсь я. — Оно выполнено? Ты больше не уедешь?

— Выполнено. Больше не уеду. — его голос становится серьезным.

Отпустив меня, берется за руль.

Я устраиваюсь поудобнее в мягком кресле и вспоминаю каждую черту. Почти всегда нахмуренные брови и глубокую складку между ними, красивый профиль с раздувающимися от дыхания крыльями носа и мужественными губами.

— У тебя новая машина? — наконец-то замечаю.

— Не нравится? — Ренат скашивает взгляд в мою сторону и делает важный вид.

Со мной шутит…

Я пожимаю плечами, прикусываю нижнюю губу и мягко-мягко улыбаюсь.

Как объяснить этому невозможному человеку, что мне совершенно все равно на какой он машине и как одет? Я так по нему скучала, что пошла бы за ним в Москву и пешком.

Мы едем час, второй, третий.

Я практически все это время молчу, но в сон не клонит. Думаю о том, что наконец-то наши души встретились где-то во Вселенной и во всем совпали.

В девятнадцать я была малышкой.

«Я тебя раздавлю» — сказал он в первый вечер, когда без всяких сантиментов и довольно грубо лишил меня девственности. «Может быть, я только этого и жду» — ответила я что-то подобное, совершенно не подозревая, как это больно: быть раздавленной и при этом остаться живой.

Сейчас мне двадцать пять.

Я достаточно умна, чтобы промолчать, когда это требуется, а Ренат достаточно меня любит, чтобы не допускать грубости и быть нежнее.

Может быть, он только и ждал такую, как я? Живую, непосредственную, с отсутствующим чувством сохранения и напрочь отлетевшими мозгами, чтобы начать встречаться с мужчиной на пятнадцать лет старше? Может быть, другая не смогла бы пробраться к нему под кожу и навсегда свернуться калачиком в сердце?

Я не знаю. Может быть.

Ближе к вечеру мы приезжаем в город и останавливаемся возле гостиницы. Я зачем-то соглашаюсь на ужин, хоть и знаю, что мне кусок в горло не полезет.

Единственное блюдо, которое я хочу — Ренат Аскеров.

Разворошив еду в своих тарелках, мы поднимаемся в гостиничный номер и принимаемся раздевать друг друга уже на пороге.

Я избавляю его от куртки и черного свитера. Прижимаюсь к горячей коже, прикасаюсь к ней. Ренат стягивает с меня футболку, джинсы и подхватывает на руки.

Я — пронзительно нежно прижимаюсь к его жестким губам, а он аккуратно опускает меня на кровать и накрывает своим телом.

Время будто замедлятся, а надломленная его отъездом часть во мне оживает… Раны способны затягиваться быстрее, если вместо подорожника или бинтов прикладывать к ним любовь, но людям ближе медицина. Народная, традиционная — любая. Только не любовь.

Мои тактильные рецепторы вспоминают все-все. Жесткость коротких волос на затылке, упругость спортивного, гибкого тела, его приятную тяжесть и каменный пах, волнующий самую сокровенную точку даже через одежду.

— Я так скучала, — стону, прижимая его к себе.

— Девочка моя. Самая красивая! — Ренат хрипит и целует мою шею, ключицы и плечи.

Разбрасывает поцелуи. Не жалеет.

Приспустив чашки лифа, ласкает ртом чувствительную грудь, пока я жадно ловлю воздух и зажмуриваюсь от счастья.

А потом я осматриваю его грудь с короткими волосками, уходящими плавной, узкой дорожкой под металлическую пряжку ремня, которую я со щелчком расстегиваю. Моя ладонь сползает под резинку трусов, пальцы обхватывают тяжелый член и скользят по тугой, твердой головке.

Мужские бедра толкаются в мою руку.

Аскеров смотрит сверху и возбужденно дышит. Его тело нависает надо мной, а губы снова целуют.

— Ренат, — говорю я, глядя со всей нежностью и любовью, что зреют внутри меня.

— Да?

— Я… хочу ребенка…

Его рука с пачкой презервативов, купленной в «Аптеке» по пути сюда, замирает, а темные глаза безотрывно следят за моим лицом. Широкие плечи и пресс так напряжены, что мне хочется их расслабить, но еще больше — хочется объяснить, чего именно я хочу.

И почему.

— Твоего ребенка… — тихо уточняю, потому что поняла, насколько это существенный момент для меня.

— Нашего, — мягко поправляет он, но я не слышу.

Запрокинув голову к потолку, ощущаю сбегающие по вискам крупные слезы и сдерживаю рыдания.

Подушка быстро становится сырой.

— Я так хочу мальчика или девочку… — отправляю свое желание в космос. — Для меня это совсем неважно, потому что, главное, чтобы он или она… были твоими.

— Нашими.

Ренат, обхватив мое лицо, смотрит на меня.

— Нашими… — повторяю и обнимаю сильную шею. — Я только боюсь…

— Чего?

— Что у меня снова не получится.

— У нас…

— У нас?

— Если не получится, то… у нас.

Я размышляю, вкушая в себя это «у нас», как лакомство, а Ренат входит в меня без защиты. Обвиваю его бедра ногами и выгибаюсь под пристальным взглядом любимого мужчины. Так, что ему непременно хочется двигаться быстрее и мучать ртом мою грудь.

Прикрываю глаза и отдаюсь этому ритму, а потом содрогаюсь всем телом от невероятного оргазма и встречаю оргазм любимого мужчины, который так и остается теплым семенем у меня внутри.

Мы еще долго лежим в темноте.

Обессиленные и уставшие от разлуки.

— Да… Давно здесь не был… В общем, перед отъездом заедем кое-куда, — сообщает Ренат, лениво подтягивая меня к себе.

Я напрягаюсь и практически не дышу.

— Куда? — спрашиваю одними трясущимися губами.

— Хочу познакомить тебя с семьей…