Заберу твою боль

Глава 17. Эмилия

Маршрут по нашей замечательной стране, в основном, выстроен с позиции здравого смысла.

Мы добираемся до Ростова на поезде, все декорации приезжают в арендованной фуре, а затем несколько дней путешествуем на микроавтобусе.

Волгоград, Казань, к концу первой недели прибываем в Самару, где планируем дать концерт в местном «Дворце спорта».

Все билеты давно выкуплены.

Искра в очередной раз показывает себя настоящим профессионалом.

Я вообще сильно ей горжусь. Гордиться собой — как-то нескромно, а вот подругой — самое оно! Везде, где мы оказываемся, нас ждут со стопроцентным выполнением заявленного райдера. Организаторы предоставляют недостающее оборудование, просторные гримерные, охрану мероприятия, которая, правда, всегда не очень устраивает Рената, поэтому эту часть забот он берет на себя, чем неимоверно раздражает Искру.

Я даже вижу в ней что-то вроде ревности, поэтому не обижаюсь и на все претензии отвечаю спокойным тоном. По-дружески.

«Да, Ренат может позволить так себя вести, потому что он профессионал и я ему доверяю».

«Да, мы будем требовать выполнение всех наших условий, и чтобы нам выделяли дополнительный персонал, потому что от этого зависит не только моя безопасность, но и людей — моих поклонников, которые доверились нам настолько, что пришли на концерт и потратили целый вечер, а Аскеров не из тех, кто просто так сотрясает воздух. Надо, значит надо».

Все мои увещевания, кажется, не проходят даром и к третьему концерту Искра реагирует на прямые, но вежливые просьбы Рената с выражением насмешливой снисходительности на лице.

Что же касается наших с полковником личных отношений…

Их просто нет, потому что быть не может.

После эпизода в поезде, я больше не провоцирую наши телесные контакты. Всеми способами их избегаю. Даже малейших. Стараюсь выйти из машины первой, чтобы у него не было возможности подать мне руку, слежу за дистанцией, когда он идет рядом, и всегда отпускаю ручку чемодана, прежде чем до нее дотронется его ладонь.

В девятнадцать я пыталась всячески завоевать внимание взрослого мужчины. Скандалами, откровенными нарядами, своим телом, которое он боготворил. Мои методы были жестокими и целенаправленными. Хотела любви Рената, стать для него единственной. Первой. Таким способом удовлетворяла эту потребность.

В двадцать пять стараюсь остаться незамеченной. Я больше не хочу его любви, потому что знаю, насколько прекрасно чувствовать ее на себе и как больно потом... осиротеть. При этом быть с ним жестокой тоже не хочу.

Его ДНК навсегда осталось где-то внутри.

В моей крови.

В душе.

В моих песнях.

Волков бояться — в лес не ходить. Я веду себя с Ренатом максимально по-взрослому и от обратного: очень его боюсь, поэтому… даже рядом не хожу. Совсем.

— Эмилия, добрый день, — нас встречают в холле самарской гостиницы сразу несколько мужчин. — Надеюсь, вы отлично добрались!..

— Здравствуйте! Да, все прекрасно, — скидываю легкий пуховик на кожаный диванчик.

— Можно задать вам несколько вопросов? — один из них выступает вперед.

Журналист.

Я посматриваю на Искру, она незаметно закатывает глаза. Аскеров быстро оказывается рядом и по тому, как воздух в районе моей поясницы сначала нагревается, а затем снова становится обычной комнатной температуры, понимаю, как прекрасно работают выстроенные мной границы.

Понимаю, но делаю шаг в сторону.

На всякий случай.

Смотрю на журналиста, который включает диктофон на телефоне. Сейчас только девять утра, а этот человек уже здесь. Ждал меня. Возможно, ему дали задание в редакции, и он не может его не выполнить.

Поглядываю на Искру, которая занимается регистрацией наших документов на ресепшен.

— Если только несколько вопросов, — отзываюсь на просьбу об интервью.

— Спасибо! Как вам Самара? Успели ли вы посмотреть город?

— Я уже была у вас в рамках прошлогоднего тура, — отвечаю с вежливой улыбкой, которую натягиваю на уставшее от ночного переезда лицо. — Мне очень нравится ваш город. И конечно же люди, живущие в нем.

— В этом году вы выпустили несколько хитов, успели записать саундтрек к одному из самых ожидаемых фильмов десятилетия режиссера Адама Варшавского, сейчас у вас большой тур по стране. Как вы все успеваете?

— Секрет прост: я ничего не успеваю, — беззаботно смеюсь. — А если честно, у меня отличная команда. И музыкальная, и административная. Когда работаешь с такими людьми, приходится соответствовать.

— Это хорошо, — мужчина сухо улыбается. — А то вдруг где-то есть ваш двойник... Еще одна Эмилия Литвинова…

— Что?.. — шепчу одними губами.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног, а в следующее мгновение забываю обо всем и с огромной благодарностью хватаю любезно предоставленный Ренатом локоть.

Еще одна Эмилия Литвинова реально существовала… Она когда-то приехала из Питера, поступила в МГУ и оказалась в моей группе. Мы даже начинали немного дружить, но… Эмилия погибла в ту ночь, в ночном клубе, и каждый раз, как я вспоминаю о ней, мучаю себя только лишь одной мыслью. Что могу быть к ее смерти причастна.

— Извините, я сказал что-то не то? — прищуривается журналист и переводит недоумевающий взгляд на Рената.

Аскеров забирает инициативу в свои руки, разворачивает меня к себе и сжимает плечи. Темные глаза смотрят на меня обволакивающе-успокаивающе.

— Эмилия, иди в свой номер, пожалуйста. Искра забрала ключи.

— Хорошо. Извините, — хватаю свой пуховик и трусливо убегаю.

Хорошо, что день выдается сложным и мне абсолютно некогда вспоминать о случившемся.

Мы даже толком не успеваем отоспаться. После завтрака сразу выезжаем на площадку, на которой уже собрались все наши, для разгрузки аппаратуры, а ближе к обеду, когда звукари заканчивают со сборкой, начинается прогон на новой для меня площадке.

Концерт, назначенный на семь часов вечера, задерживают до половины девятого, так как организаторы снова предоставляют недостаточно охраны, а у Рената неизменно высокие требования к досмотру и безопасности.

Страшно нервничаю. С каждым часом все больше.

Увидеться до концерта мы не успеваем, но каждый раз, чувствуя на себе тот же самый обволакивающий взгляд, мне становится чуточку легче.

Ругаю себя.

Я, конечно, сама виновата.

На обычную шутку журналиста отреагировала слишком остро. Сдала себя. А что, если он заинтересуется и начнет копать под меня? Найдет мою полную однофамилицу в базе, узнает о тайне ее смерти и свяжет это как-то со мной?

Что, если все эти люди, которые ко мне пришли, в один момент отвернутся?..

— С тобой все в порядке, Эм? — обеспокоенно спрашивает Искра перед выходом на сцену.

— Да, — я несколько раз киваю.

— Ты сегодня какая-то не такая…

— Все в порядке.

Направляюсь к свету софитов, чувствуя себя максимально разбитой.

— Эмилия, — в шаге от сцены меня останавливает Ренат.

К этому моменту я накрутила себя настолько, что вздрагиваю от одного его голоса и роняю микрофон.

Ассистенты тут же пытаются как-то это исправить.

— Послушай меня...

— Ну что? — задираю лицо и выкрикиваю.

Он смотрит на меня сверху вниз и снова переходит границы, сдавливая сразу двумя ладонями мои щеки.

— Послушай меня. Ты ни в чем не виновата!.. Ни в чем не виновата!..

Я коротко киваю и чувствую, как крупные слезы застилают глаза.

Конечно, я виновата. Сглупила тогда сильно. Но плохого точно не хотела.

В шаге от нас начинается стартовая перебивка из моих треков и шумит пятитысячный, недовольный задержкой зал, а я падаю на твердую грудь и рыдаю. От чувства вины, которое так сложно носить в себе все эти годы. Это ведь даже психологу не расскажешь.

Мужские ладони мнут концертное платье у меня на спине.

— Эмилия, — нетерпеливо трясет за руку Искра. — Может, вы потом пообнимаетесь?.. Я так и знала, что от вас, Ренат Булатович, будут одни проблемы.

— Исчадие ада! — хрипит Аскеров мне на ухо, чем вызывает во мне новую волну эмоций.

Правда, на этот раз положительную.

Я смеюсь.

— Прекратите оба, — отрываюсь от Рената и забираю новый микрофон у ассистента.

А затем выхожу на сцену и с успехом отрабатываю этот концерт.

Все-таки поделила главу. Завтра-послезавтра дочитаем.