Заберу твою боль

Глава 5. Эмилия

В переполненном ресторане шумно.

— Какие грозные дяденьки! — смотрит Искра в отражение, за которым, как два гипсовых изваяния, стоят мои молчаливые охранники.

Она отпивает брусничный чай и с выражением воодушевления на лице приступает к ароматному стейку. Я вдруг жалею, что решила ограничиться лишь десертом, на которые в последнее время подсела.

— Алексей! Всеволод! — медленно оборачиваюсь к фойе и предельно вежливо обращаюсь. — Может, вас угостить чем-нибудь? Кофе, чай или поужинаете с нами?.. Здесь отличная мексиканская кухня. Говорят, жгучие специи способствуют выработке эндорфинов.

Искра посмеивается, а выражения каменных лиц не меняются. Ноль эмоций! Какие уж там эндорфины. Уверена, Аскеров с корнем вырвал гипоталамус, который их вырабатывает. И себе, и всем своим сотрудникам.

Я раздражаюсь, потому что не привыкла, чтобы меня настолько открыто игнорировали.

Сотрудники Управления — особая каста профессионалов. Работа слаженная, безотрывная, сложная — по отцу знаю. Вот уже три дня со мной рядом всегда кто-то из этих двоих, но чаще всего сразу оба. И когда они едят, когда ездят домой, чтобы принять душ и переодеться? Этого я даже не замечаю. Причем выглядят фээсбэшники всегда с иголочки. О чем-то переговариваются, с кем-то созваниваются. Подозреваю — с Аскеровым, который забрал мой телефон и уехал с концерта, даже не дождавшись первых аккордов (он столкнулся с Искрой возле запасного выхода).

Нет, я не рассчитывала, что Ренат захочет посмотреть на результат моего многолетнего труда, чтобы порадоваться. Даже выдохнула с облегчением, узнав, что его не будет.

Поворачиваю голову и грустно разглядываю разноцветных рыб в пузатом аквариуме на подоконнике.

Все к лучшему. Уходя — пусть уходит. Навсегда.

— Стоят как неживые, — подруга ворчит. — Это, вообще, обязательно, чтобы они за тобой везде таскались?

— Не знаю.

— Работать невозможно. Им до всего есть дело. Куда мы едем, где выступаем, кто приходится заказчиком. Я тебе говорила, что они запретили ехать на закрытую вечеринку к Одинцову? Это самое модное событие месяца!

— Почему?

— Якобы он нечист на руку, что-то там они выяснили. Но ты представляешь, со сколькими людьми дружит Одинцов? Нас больше не будут приглашать — вот и все.

Посматриваю на двух серьезных мужчин за натертым до блеска стеклом.

Аскеров в разговоре со мной лукавил. Никакая это не охрана, а скорее вооруженная стража. Ведут себя очень невежливо, многое запрещают, лезут, куда не просят.

Надеюсь, с отцом все в порядке, потому что я начинаю нервничать.

За время его службы на благо Родины бывали совершенно разные ситуации, но меня в них никогда не посвящали. На долю секунды даже подумала, что таким образом Ренат пытается вернуться в мою жизнь. Наивная дурочка.

Так вот.

Последние шесть лет папа работал то в Сибири, то где-то за границей, редко — в Москве. Бывало, по три месяца не выходил на связь, потом звонил, устраивал короткий отпуск, чтобы приехать домой.

Я устала.

Крайне сложно быть семьей такого человека.

Человека, который делает все, чтобы мирные граждане спали спокойно, а собственная дочь постоянно мучилась. Чисто по-человечески больше не могу быть тридцать третьим номером. Ни для кого.

У меня своя жизнь, карьера, планы, мечты. Репутацию, которую я зарабатываю годами, можно быстро растерять и очутиться в числе непорядочных артистов, если отказываться от всего подряд.

— Кстати, как Глебу твой концерт? — спрашивает Искра. — Понравился?

— Да, он похвалил, хоть и опоздал на первый блок песен.

— А его родители?

— Они не очень любят такую музыку, — неловко улыбаюсь. — Но Глеб показал им видео с концерта. Анне Константиновне безумно понравилось.

— Какие они милые! — закатывает глаза Искра.

— Точно…

Долгое время я никого к себе не подпускала. Была уверена, что так правильно.

Снова вру. Зачем?

В глубине души надеялась: Ренат вернется. Вернется и по достоинству оценит мою лебединую верность, которую я хранила несколько лет. Потом узнала: сам он не в курсе, что это такое, поэтому и оценить по достоинству не смог бы.

Стало известно еще во время наших недолгих отношений, что Аскеров работал с Майей Синицыной под видом семейной пары со всеми вытекающими. Они вместе ездили на Урал, жили там почти месяц, спали на одной кровати. Тогда-то весь благородный флер профессии разведчика перестал меня восхищать.

Да и папа ругался, разговаривал, давил — все как обычно. Глеб стал отличным компромиссом. Первым компромиссом с отцом.

И вообще, у него всегда и все продумано на два шага вперед. Мой папа — непотопляемый. Возможно, именно поэтому я не очень верю в то, что он может оказаться в беде.

А вот интерес Рената к моей персоне искренне раздражает. Как и его люди, слоняющиеся за мной по пятам и портящие мою кристальную репутацию.

— Мы поедем к Одинцову, — решительно говорю Искре, оплачивая счет и надевая темные очки. — Сдержим слово.

— Но…

— Ты уже ему отказала?

— Не успела.

— Вот и отлично.

— Слава богу, — она делает пометки в блокноте. — Позвоню менеджеру Одинцова вечером с личного телефона, чтобы уточнить детали: на рабочий эти громилы установили какое-то устройство. Все звонки идут автоматом к ним на прослушку… — жалуется, демонстрируя увесистый мобильный.

— Дай-ка сюда, — с трудом отсоединяю тонкую пластину, больше похожую на батарею и тут же демонстративно опускаю ее в аквариум.

Огромный сом встречает неизведанную вещицу, камнем падающую на дно, равнодушным спокойствием.

— Какая ты отважная, Эмилия! — восхищенно шепчет Искра, с опаской поглядывая поверх моего плеча. — Это ведь наверняка подотчетное оборудование!.. дорогое! Аскеров разозлится.

Я оборачиваюсь и замечаю переговаривающихся между собой охранников, а затем холодно улыбаюсь.

— И пусть. Новое купит!.. Деньги у него есть!

Вопреки личному запрету Аскерова на вечер к Одинцову мы все-таки едем и отрабатываем его на сто из ста.

Во-первых, потому, что отказываться от предоплаченной работы действительно некрасиво. Музыкальная тусовка — узкий круг, где все друг друга знают, а моя репутация — то, чем стоит дорожить, но какое до этого дело Ренату Булатовичу? Правда?

Во-вторых, за время постоянной работы сколотилась неплохая команда. Помимо нас с Искрой, это клавишник, гитарист, басист, барабанщик и бэк-вокалистка. Все эти люди хотят зарабатывать и могут разбежаться, если будет много простоев.

В целом закрытая вечеринка проходит на уровне: для нас выделяют огромную гримерную с накрытым закусками столом, а после выступления меня приглашают разделить трапезу с хозяином дома и его знаменитыми гостями: людьми из модельного бизнеса, бизнесменами и киношниками.

Один из последних, актерский агент Жора Сташевский, в подпитом состоянии отпускает кучу комплиментов моему умению держаться на сцене и предлагает свои услуги. Я тут же отказываюсь: карьера актрисы меня не интересует, а вот саундтрек к фильму — другое дело.

Правда, и здесь все уже случилось: ближе к Новому году выйдет биографический фильм о судьбе балерины от известного кинорежиссера Адама Варшавского, к музыкальному оформлению которого я приложила руку.

Кстати, Аскеров никак на наш выезд к Одинцову не реагирует. Сотрудники Управления продолжают меня сопровождать, а на рабочем телефоне появляется очередное записывающее устройство, от которого я снова избавляюсь.

После третьей утилизации, полагаю, до Рената что-то доходит, и мне возвращают мой телефон, пользоваться которым я, естественно, больше не планирую — мало ли что сотрудники Управления туда вмонтировали, но меня терзает любопытство.

Хочется тут же включить мобильный и просмотреть все его содержимое будто бы глазами своего бывшего мужчины: нашу милую переписку с Глебом, поддерживающие заметки самой себе (когда у меня что-нибудь не получается, я всегда их пишу — привычка) и тысячи фотографий, в том числе с откровенных фотосессий.

Хочется, но я этого не делаю.

Не стоит.

Первое утро новой недели начинается с традиционной пробежки и такой же встречи на спортивной площадке в пожелтевшем московском парке.

— Привет, — стягиваю олимпийку и вешаю ее на брусья.

Поправив под грудью резинку топа из эластичной ткани, подхожу к турнику и испытываю чисто эстетическое удовольствие, пока рассматриваю крепкие мышцы на спине, напоминающие мощные бугристые крылья на лопатках.

Стас ловко спрыгивает на землю и оборачивается ко мне.

— Привет, красавица, — тоже разглядывает меня с нескрываемым мужским интересом, а затем переводит взор за мое плечо и… абсолютно ровно и безэмоционально кивает своим коллегам, остановившимся на приличном расстоянии от нас. — Ребята, что, у тебя подрабатывают? — с нескрываемой иронией спрашивает.

Я подозрительно прищуриваюсь.

— А ты ничего не знаешь, Стас?

— А что я должен знать, Эмилия? — парирует.

Пожав плечами, с разбега запрыгиваю на турник и начинаю подтягиваться. Стараюсь соблюдать правильную технику. Кожу вдоль позвоночника и на пояснице печет.

— Не могу больше, — пытаюсь отдышаться на вытянутых руках и стираю пот со лба плечом.

— Терпи давай, — Стас усмехается. — Еще парочку. Ты ведь не слабачка какая-нибудь.

— Не могу… — взвываю.

— Мы могли бы заниматься любовью, но ты сама выбрала спорт, — замечает он философски.

— Какой ты дурак, — смеюсь и с трудом выжимаю из себя еще два раза. — А ну-ка, помоги мне.

Стас подходит спереди и, обхватив одной рукой меня под ягодицами, снимает с турника. Я вцепляюсь в каменные плечи и заглядываю в светлые, чуть насмешливые глаза. От сильного тела идет жар.

— А теперь отпусти, — неловко смеюсь.

— Я всю неделю ждал, когда тебя пощупаю, — еще сильнее сжимает руку. — Потерпишь.

— Боже, какой ты мужлан, а еще разведчик. Серьезности ни грамма. Все такой же качок, которого я встретила шесть лет назад.

Несколько смущаюсь от непонятных ощущений: от чисто женского удовольствия до легкой боли.

Со Стасом мы познакомились, когда я встречалась с Ренатом. Тоже на спортивной площадке во дворе их дома: они были соседями. Потом оказалось, что мы учимся на одном факультете, завязалась легкая дружба, порой переходящая во флирт. Возможно, все это переросло бы во что-то большее, но когда-то я дала обещание, что у нас ничего не будет, а свои обещания я привыкла исполнять. Всегда-всегда.

Стас двигается по кругу.

Запрокинув голову, наслаждаюсь тем, как легкий осенний ветер кружит голову, а потом все же выбираюсь из крепкого захвата и поспешно надеваю олимпийку.

— Так все-таки? — Стас косится на Всеволода и Алексея. — К тебе их отец приставил?

— Нет, — мотаю головой и еще раз непонимающе смотрю на друга.

Зачесанные назад светлые волосы немного влажные от тренировки. Это удивительным образом подсвечивает широкие грубоватые скулы.

— Ты правда ничего не знаешь? — интересуюсь чуть тише.

— Нет. А что я должен знать?

— Да так, — пожимаю плечами.

Стас поступил на службу в Управление сразу после окончания учебы в МГУ, но работает в научно-техническом отделе, занимающимся защитой информации и спецсвязью, поэтому вполне возможно, что об отце он ничего не знает.

— У тебя какие-то проблемы, Эмилия? Кто-то обижает? — его взгляд становится жестким, цепким.

— Нет, блин. Я сама кого хочешь обижу, — беру его под руку.

— Это точно, Пенелопа, — он тяжело вздыхает, назвав меня старым прозвищем.

Мы уже подходим к моему дому — новенькому жилому комплексу, где я арендую огромную квартиру в двести квадратных метров.

— Почему ты мне не сказал, что Ренат вернулся? — все-таки решаюсь спросить, открывая калитку электронным ключом.

— А почему я должен был сказать? — Стас придерживает дверь.

— Я думала, мы друзья...

— Мы не друзья, Эмилия, — произносит он спокойно.

— А кто же?

— Я подкатываю к тебе яйца и жду, когда ты поймешь, что мы созданы друг для друга.

— Ах вот как, — смущаюсь. — А я надеялась на дружбу.

— Дружба в нашем случае как безалкогольное пиво. Вкус вроде тот же, а вообще — ни о чем.

— Ну хватит, — хихикаю. — Я скоро замуж выхожу.

— Никогда бы не подумал, что буду завидовать задроту-юристу.

— Эй, это обидно звучит. Глеб не задрот. Он умный, понимающий и добрый. Если ты будешь его обижать и говорить о нем в подобном ключе, мне придется отменить наши понедельники.

— Ладно-ладно. Никто его не трогал, Эми. Поворчать нельзя.

— Поворчать можно, просто не на тему Глеба, — я умиротворенно вздыхаю.

— Если серьезно, то говорить про Аскерова специально не стал. Во-первых, ходят слухи, что он в любое время может вернуться туда, где был. Во-вторых, что-то тут нечисто…

— Что ты имеешь в виду?

— Из таких командировок так быстро не возвращаются. Еще и звание дали. Очередное, но все же…

— Чисто из любопытства, — сразу предупреждаю, — ты можешь навести справки, зачем он вернулся?..

— Теоретически могу. Земля слухами полнится, — утвердительно кивает Стас. — Только если поцелуешь, — пальцем указывает на щеку.

— Да легко, — смеюсь и, приподнявшись, быстро целую.