Дело в ридикюле

Глава 15

Без лишних вопросов женщины взялись помогать нам. И через пару часов наше новое жилище сияло чистотой. На окнах висели шторки, на полах лежали пусть старые, но чистые коврики. На столе сияла белизной скатерть. Заплату на ней прикрыли супницей. В кухне на полках аккуратно выстроилась посуда. А кастрюли и сковороды были развешены на крюках над очагом.

Вещи бывшего хозяина мы с Иви аккуратно собрали и сложили в небольшой кладовке. Прикасаясь к мягкой коже, я вспоминала, как пахло в цеху, как стучали пробойники. И мне снова захотелось ощутить то самое чувство, когда держишь в руках готовое изделие, сшитое по твоему дизайну. Воспоминания соединялись, словно волшебные нити. Я всегда будто чувствовала пульсацию творческого процесса, радость от работы над новым проектом… Мне этого ужасно не хватало.

— Святой отец, вы позволите оставить себе инструменты вашего брата и остатки кожи? — я все-таки решилась попросить священника об этом.

— Да, но зачем они вам? — удивился отец Оппит. — Вы что-то понимаете в этом?

— Немного. Хотелось бы развивать свои навыки дальше, — уклончиво ответила я. — Кто знает, возможно, мне это пригодится в будущем.

— Похвальное стремление, миссис Адель. Конечно, вы можете взять себе и кожу, и инструменты, — согласился священник. — Вряд ли это ещё кому-то нужно здесь. Кстати… Вы ведь понимаете, что должны чем-то заниматься здесь? Это добавит вам уважения со стороны жителей Логреда. Да и лишний доход не помешает.

— Чем же мы можем заниматься в деревне? — поинтересовалась я. Меня не пугала работа.

— Я предлагаю вам с мисс Иви вести занятия в воскресной школе, — предложил отец Оппит. — Бывший учитель уехал две недели назад, и теперь женщинам приходится преподавать чтение и письмо по очереди. Но не у всех бывает время, чтобы позволить себе заниматься с детьми из бедных семей.

— А в деревне есть бедные семьи? — удивилась Иви. — Мне казалось, здесь царит благополучие.

— Так и есть. Это дети из соседней деревни, — тяжело вздохнул отец Оппит. — Хозяин тех земель не считался с нуждами своих людей. Давил их налогами… В деревне даже не велись церковные службы. Он не приглашал священника, считая, что тот слишком дорого ему обойдётся. Возможно, с появлением нового маркиза жизнь бедных людей станет лучше…

— А как имя маркиза? — я с надеждой взглянула на святого отца.

— Кессфорд. Эммануил Кессфорд. Вы знаете его светлость? — отец Оппит с интересом взглянул на меня.

— Нет. Мы не знакомы, — я вспомнила испуганную малышку в карете. — Он унаследовал титул отца?

— Дядюшки. До этого его светлость носил титул виконта, — ответил священник. — Маркиз рано овдовел, и я слышал, что у него имеется ребёнок.

Так и есть. Это, несомненно, тот самый маркиз. Что ж, так даже лучше. Отдать украшение владельцу не составит труда.

— Я заварила чай! — радостно объявила миссис Туки, прерывая наш разговор. — Прошу к столу!

После дружеского чаепития женщины попрощались с нами и отбыли, пообещав раздобыть кое-какую мебель. А отец Оппит, перед тем как уйти, напомнил, что нас завтра ждут в воскресной школе для знакомства с детьми.

Оставшись одни, мы с Иви закрыли дверь на все замки и молча присели у горящего очага. День пролетел незаметно, оставив после себя чувство какой-то вселенской усталости. За окном уже было темно. Где-то вдалеке заухал филин. И когда в очаге громко затрещали дрова, я вздрогнула. Что нас ждёт впереди? Чего ожидать от новой жизни? И сколько пройдёт времени, прежде чем нас найдут? У меня уже появились сомнения по поводу удачной конспирации. Всё-таки виконт непростой человек, и со своими связями он мог запросто отыскать сбежавшую дочь. Оставалось надеяться на то, что удача не покинет нас.

Огонь бросал теплые блики на стены, озарял задумчивое лицо Иви, на котором тоже читалось смятение. Я была уверена, что наши с подругой волнения и мысли созвучны.

Внезапно она повернулась к зашторенному окну и напряжённо застыла.

— Ты слышишь?

Я прислушалась. Кроме уханья филина никаких звуков. Но буквально через мгновение мой слух уловил шорох. Кто-то ходил под стенами нашего нового дома.

Мы с Иви обменялись многозначительными взглядами. Подруга кивнула на каминную кочергу, а потом на дверь. Я же сразу схватилась за ножку от стула, который оказался сломан в нескольких местах, ремонту не подлежал и был выброшен. А вот крепкая дубовая ножка могла пригодиться для защиты. Поэтому я её и оставила.

Дверь подёргали с обратной стороны, потом попытались вскрыть замок. И снова воцарилась тишина. Но буквально через минуту в комнате, где мы обустроили спальню, послышался звон разбитого стекла.

Мы бросились к тёмному дверному проёму и застыли по бокам от него. У меня сердце выпрыгивало из груди, стоило только представить, что в дом пробралась целая банда. С двумя ещё можно было справиться, но вот с целой оравой — вряд ли.

Иви подняла кочергу, приготовившись ударить ею злодея, а я зажала ножку двумя руками, встав в стойку.

Из темноты показалась старая кепка со сломанным козырьком, и у меня в голове промелькнула мысль: «Карлик, что ли?». Но потом я испуганно вскрикнула:

— Иви, остановись! Это ребёнок!

Кочерга замерла на половине пути, а я успела схватить за воротник «нежданного гостя».

— Отпусти, шкурка арбузная! — завопил тот, пытаясь вырваться. — Отпусти-и-и! А то сейчас как дам и панталоны треснут!

— Да это же мальчишка! — воскликнула подруга, отбросив кочергу. — Ты зачем сюда влез?!

Ребёнок всё-таки вырвался и, отбежав от нас на безопасное расстояние, угрюмо сказал:

— Влез, что бы ты спросила, линза-недоросток!

— Что-о?! — возмущённо протянула Иви. — Ты что сказал, поганец?!

Перед нами стоял беспризорник лет шести с россыпью веснушек на курносом носу. Старая кепка держалась на его торчащих ушах. На пиджачке не было ни единой пуговицы. Бриджи в заплатах и башмаки, казавшиеся слишком большими для его хрупкого телосложения, говорили о явной бедности. Глаза мальчишки были невероятно яркими и бездонными, почти изумрудного цвета. Но в них уже таилась тень тягот, которую он нёс на своих хрупких плечиках.

— Мы тебя не обидим, не бойся, — я бросила быстрый взгляд на подругу. — Просто скажи, зачем ты влез сюда?

— Ещё чего! Буду я бояться двух мамзелей! — фыркнул мальчонка. — Много чести!

— Хочешь пирог с чаем? — я понимала, что ребенок таким образом защищается. Видимо, жизнь у него была нелёгкая.

С минуту мальчик угрюмо молчал, а потом спросил:

— Два куска дадите?

— Да хоть три, — улыбнулась я. — Пойдём к столу?

Опасливо косясь на Иви, маленький гость подошёл к столу и, забравшись на стул, снял кепку. Оказалось, что он был настоящим красавчиком. Копне вьющихся белокурых волос могла бы позавидовать любая барышня.

Подруга поставила на огонь чайник и пододвинула к мальчишке блюдо с пирогом, который принесла миссис Фрид.

— Как твоё имя?

— Джай Мутти, — ответил ребёнок, облизывая губы. Он вытер ладошки о бриджи и спросил: — Бить точно не будете?

— Не будем, — заверила я его. — А где твои родители?

— Отец утонул в том году, а матушка умерла и того раньше. — Джай взял кусок пирога и затолкал его в рот. — Вы не обифзайтесь на меня, мифф… Я же не фзнал, фто фы тут фифёте уже.

Мальчик проглотил пирог и стал гипнотизировать второй кусок, продолжая объяснять нам своё появление:

— Я инструменты таскал отсюда… Здесь много было всякого… Хотите, я вам помогу окно досками заколотить?

Иви налила ему чаю и тяжело вздохнула, глядя, как ребёнок засовывает в рот второй кусок.

— Поешь сначала, помощник…