Дело в ридикюле

Глава 77

Я проснулась на мягких простынях в гостевой спальне, где меня приютили Иви и граф Шетленд. Всё было непривычным и чужим. Роскошь, царившая здесь, не могла сравниться с уютом родного дома, к которому я привыкла. Но вопрос стоял о моей безопасности, поэтому нужно смириться и делать всё правильно.

Вчерашний вечер прошел в уютных разговорах под аккомпанемент нарастающего ливня, к утру превратившегося в настоящий потоп. Шетленд одобрил решение Иви пригласить меня к ним и пообещал разузнать о странном мужчине со шрамом. Однако прежде он собирался поговорить с маркизом. Меня очень интересовал вопрос Марии, но спросить я не решилась, понимая, что это личное дело графа.

Вздохнув, я откинула одеяло. Часы на каминной полке показывали четверть седьмого. Пора приводить себя в порядок и отправляться в Логред. Я не собиралась менять свой привычный ритм из-за каких-то временных трудностей. Возможно, их я себе просто придумала. Меня ждала работа. Ведь заказ господина Даунтона на двадцать сумок был срочным и объёмным.

Одевшись и быстро позавтракав, я поблагодарила Иви и графа, после чего отправилась в мастерскую. Шетленд любезно предоставил мне свой экипаж и нескольких слуг-мужчин, которые будут находиться со мной весь день.

Логред, обычно такой оживленный, сейчас казался размытой акварелью за окном: дома потеряли резкость очертаний и стали мягкими силуэтами. Улицы превратились в бурные потоки, а небо нависало над башней ратуши свинцово-серым куполом. Внутри мастерской было сухо и уютно. Здесь пахло кожей, воском и немного машинным маслом. Эти запахи успокаивали. Швеи уже были на своих местах, занимаясь изготовлением деталей. Скинув плащ, я тоже приступила к работе под шум дождя за окном.

Когда дверь мастерской скрипнула, впуская посетителя, я подняла голову. Неприятных визитов с меня было достаточно. Но к моей искренней радости, это была графиня Лэйкер.

— Ваше сиятельство! Какой приятный сюрприз! — воскликнула я, откладывая инструмент. — Как хорошо, что вы зашли!

Однако что-то было не так. Графиня не улыбалась. Её лицо было напряженным, а глаза, устремленные на меня, казались отстраненными, почти холодными. Тётушка маркиза держалась прямо, опираясь на трость, но в этой позе читался некий вызов...

— Леди Флетчер, — голос графини был ровным, но без обычной теплоты. — Мне нужно с вами поговорить. Наедине.

Что-то произошло. Это не было дружеским визитом. Сердце сжалось от мысли, что с Эммануилом могло что-то случиться.

— Конечно, — ответила я, чувствуя нарастающую тревогу. — Пройдёмте в подсобку. Там никто не помешает.

Как только за нами закрылась дверь, я спросила:

— С Эммануилом всё в порядке?

— Более чем, — графиня присела на предложенный стул, положила трость рядом и посмотрела на меня долгим пронизывающим взглядом. — Леди Флетчер… Адель… Я не буду ходить вокруг да около. У меня был очень тяжелый разговор с племянником. По поводу вашего происхождения… Вы понимаете, о чём я говорю?

Конечно, я понимала. По спине пополз неприятный холодок.

— Да, я понимаю, — ответила я и замолчала, ожидая продолжения.

— Адель… маркиз намерен отстаивать ваше совместное будущее, невзирая ни на что, — леди Лэйкер сделала паузу. — Я понимаю его чувства. И должна признать, вы производите на меня благоприятное впечатление, леди Флетчер. Вы трудолюбивы, воспитаны и не похожи на тех женщин, которых обычно ищут в нашем кругу. В вас есть что-то... настоящее.

Я почувствовала лёгкий всплеск надежды от этих слов. Но нет: взгляд графини оставался холодным.

— Это не мир иллюзий, дорогая, — голос леди Лэйкер стал жёстче. — Это реальность, в которой происхождение имеет значение. Очень большое значение. Особенно для таких семей, как Кессфорды, чья история неразрывно связана с короной и влиянием. Я не хочу вас обидеть, но вы должны понять, какую угрозу вы представляете для Эммануила. И не только для него. Для его дочери Эммы. Для всей нашей семьи. Всё это будет разрушено из-за одного факта — вашего рождения.

Графиня тяжело вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Когда она снова посмотрела на меня, в них появилась смесь отчаяния и надежды.

— Я люблю своего племянника, Адель. Я хочу ему счастья. Но не такой ценой. Она слишком высока. Эммануил готов принести в жертву всё ради вас. Но вы производите впечатление умной женщины. У вас есть своё дело, независимость. Неужели вы готовы стать причиной гибели человека, которого, как я полагаю, вы любите? Неужели ваша любовь настолько эгоистична, что вы не можете пожертвовать своим личным счастьем ради спасения Кессфорда? Иногда самый достойный поступок — это отпустить.

Я молча слушала леди Лэйкер, чувствуя боль от её слов, которые не были лишены своей мрачной логики. Но в то же время во мне поднималось тихое, но непреклонное сопротивление.

Когда графиня закончила, в маленькой комнатке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя. Я медленно подняла голову и твёрдо встретила взгляд своей гостьи.

— Леди Лэйкер. Я благодарна за вашу откровенность и за то, что вы приехали поговорить со мной.

Я сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями. Нужно было найти правильные слова, которые ясно покажут мою позицию.

— Я понимаю все ваши опасения. И я понимаю, на какой риск идёт Эммануил, решив быть со мной. Я вижу это и ценю его выбор безмерно.

— Да, дорогая! Вы поняли меня! — графиня оживилась. — Не зря я надеялась на ваше благоразумие!

— Я ещё не всё сказала, — я посмотрела графине прямо в глаза. — Только вашему племяннику решать, какую жертву принести и стоит ли вообще приносить эту жертву. Он сделал свой выбор и ясно дал мне понять свою позицию. И я принимаю её.

— Эммануил не может принять верное решение из-за того, что влюблён! — леди Лэйкер резко поднялась.

— Но я не собираюсь принимать его за маркиза. Но я обещаю вам одно. Если Эммануил поймёт, что для блага его семьи нам лучше расстаться, я не стану помехой. Я уйду и никогда не стану угрозой для репутации Кессфордов или будущего Эммы. Но пока этот мужчина рядом со мной, пока он готов бороться, я буду стоять рядом с ним.

Дождь за окном всё ещё барабанил, но в маленькой подсобке стало немного легче дышать. Кажется, этот сложный, полный напряжения разговор подошёл к концу.

— Я глубоко ошиблась в вас, Адель. Ваша любовь эгоистична. Вы думаете только о своих чувствах, совершенно не представляя, какой ад вы создаете для человека, который вам дорог. Вы толкаете его в пропасть. Вы позволяете ему разрушать себя, вместо того чтобы проявить силу и принять единственно верное решение — отступить, — ледяным тоном произнесла графиня, и у меня от лица отхлынула кровь. — Вы не Кессфорд, Адель, вы не понимаете, что это значит.

— Вы говорите, я не понимаю, что значит быть Кессфордом? Возможно. Но я знаю, что значит быть человеком с принципами. И, кажется, принципы Эммануила очень похожи на мои. Он не хочет прятаться. Он хочет стоять за тех, кто ему дорог. А это, ваше сиятельство, по-моему, и есть истинная сила. Не в том, чтобы подчиняться страху перед осуждением, а в том, чтобы иметь смелость жить по совести, — процедила я, сдерживая гнев. — Какой толк от всех этих устроенных браков аристократов? Поломанные жизни? Это несчастные люди, создающие видимость семьи. А за этой мишурой прячутся отвращение и боль, которые порой приводят к страшным последствиям.

Говоря это, я вспоминала Алисию, Марию и несчастную леди Шетленд. Во мне всё бушевало от ярости.

Леди Лэйкер ничего не ответила. Она резко развернулась и вышла из подсобки. Я же опустилась на стул, испытывая жуткое опустошение. Ничего… Пусть переваривает. Слезливые речи о благородстве и жертвенности не для меня. Я и так в своей жизни многое потеряла, чтобы идти у кого-то на поводу.