Дело в ридикюле

Глава 70

После разговора с Ланкастером я почти бежала домой. В голове крутились его неприятные слова, а предательские мысли о моём происхождении не давали покоя. Весь вечер меня терзала тревога и рассеянность. Готовясь к приезду маркиза, мне с трудом удалось уложить волосы, потому что дрожали руки. В зеркале отражалась бледная девушка со встревоженными глазами, в которых плескался страх.

Ровно в семь раздался звук подъезжающего экипажа, а потом стук в дверь. На пороге стоял Эммануил, и у меня перехватило дыхание. Он выглядел великолепно в тёмном вечернем костюме. Когда маркиз увидел меня, его глаза засветились теплом.

— Вы очаровательны, леди Флетчер, — произнес он, и в его обволакивающем голосе было столько искренности, что у меня сжалось сердце.

— Благодарю вас, — ответила я, переступая порог. Конечно, маркиз уже видел это платье и прекрасно понимал, что другого у меня нет. Но в его взгляде не было даже намёка на разочарование.

Кессфорд помог мне сесть в карету. Его прикосновение к руке было лёгким, но от него по коже пробежали мурашки. Всю дорогу я ловила себя на том, что любуюсь красавцем аристократом: как он жестикулирует, как улыбается, как иногда наклоняется ближе, произнося комплимент. В какой-то момент наши пальцы случайно соприкоснулись, и по телу прокатилась волна тепла. Но даже в эти сладостные минуты меня не покидала горькая мысль: я обманываю его. Эммануил видит во мне леди Флетчер, а я просто дочь актрисы. Каждый его учтивый жест, каждый тёплый взгляд заставлял невольно испытывать вину за своё происхождение.

И всё же я не могла не замечать, как замирает сердце, когда он улыбается, как теплеет на душе от его слов, как хочется, чтобы эта поездка длилась бесконечно…

В Логред мы прибыли, когда солнце уже клонилось к закату. Театр располагался в старом двухэтажном здании из красного кирпича. Его фасад украшали потускневшие от времени лепные узоры и два потерявших блеск бронзовых фонаря у входа. Маркиз помог мне выйти из кареты, и я невольно сжала его руку чуть крепче обычного.

Внутри театр оказался намного уютнее, чем снаружи. Потёртый бархат кресел, позолоченные канделябры на стенах, старинные гобелены — всё дышало той особой атмосферой, которая бывает только в провинциальных театрах. Пахло пылью, воском свечей и цветочными духами нарядных зрительниц.

Эммануил провел меня к ангажированной ложе, небольшой, но удобной: расположенной так, чтобы хорошо видеть сцену. Я заметила, как несколько дам в партере с любопытством посмотрели в нашу сторону, перешептываясь между собой. Видимо, появление маркиза Кессфорда в их скромном театре, да ещё в моём обществе, уже стало предметом обсуждения.

В полумраке зала зазвучали первые ноты увертюры. На сцену вышла Вивьен Делор. Я почувствовала, как холодеют мои пальцы, судорожно сжимающие программку. Заметив мою бледность, маркиз наклонился ближе:

— Вам нехорошо? — в его голосе слышалось беспокойство.

— Небольшая головная боль, — солгала я, пытаясь улыбнуться. — Ничего страшного.

И тут мой взгляд наткнулся на знакомую фигуру в партере. Отец. Лорд Флетчер сидел в четвертом ряду. Его безупречная осанка и серебристые виски невольно притягивали внимание. Он тоже увидел меня и слегка кивнул в знак приветствия. А затем его взгляд переместился на моего спутника. По едва уловимому изменению в выражении его лица я поняла: отец осознал, что мы пришли в театр вместе с маркизом. Но что он делает в провинциальном театре? Неужели пришел увидеть свою бывшую любовницу?

Весь спектакль прошёл для меня как в тумане. Я почти не следила за происходящим на сцене, хотя краем сознания отмечала великолепную игру Вивьен. Благо, что под толстым слоем грима было трудно разглядеть нашу с ней схожесть. Когда занавес, наконец, опустился, я почувствовала, что больше не могу оставаться в душном помещении.

— Ваше сиятельство, — тихо произнесла я. — Мне бы хотелось выйти на воздух. Маркиз тут же поднялся и подал мне руку.

Прохладный вечерний воздух немного привёл меня в чувство. Мы медленно пошли по мощёному тротуару, а экипаж Кессфорда неспешно следовал за нами. Фонари отбрасывали мягкий свет, создавая вокруг нас островки теплого сияния.

— Адель, — вдруг произнес маркиз, останавливаясь. — Я должен с вами серьезно поговорить. Давайте перейдём в карету, чтобы сохранить приватность.

В его голосе послышалось какое-то новое для меня волнующее напряжение. Я подняла глаза и замерла: во взгляде Кессфорда плескалось что-то необузданное, почти опасное — страсть, смешанная с нежностью. Такой взгляд я видела у него впервые, и от этого сердце забилось ещё быстрее, а во рту пересохло.

— Конечно, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос.

В гримерной царил полумрак, освещённый лишь несколькими свечами. Вивьен Делор, ещё оставаясь в сценическом костюме, снимала грим, когда дверь открылась без стука. В зеркале отразилась высокая фигура виконта Флетчера.

— Добрый вечер, — произнес он с холодной учтивостью. — Узнав о вашем выступлении в Логреде, счёл своим долгом нанести визит.

Вивьен медленно обернулась. Ее точеное лицо, всё ещё хранившее следы сценического макияжа, застыло.

— Я пришел предупредить вас, — голос виконта стал жестче. — Держитесь подальше от Адель. Если вы хоть раз приблизитесь к ней. Я сделаю так, что ни один приличный театр не примет вас. Вы же понимаете: у меня достаточно влияния.

— Я имею право... - начала было Вивьен, но лорд Флетчер резко перебил ее:

— Право? — он рассмеялся холодно и презрительно. — Какие права могут быть у актрисы? Ваше место на сцене, где вы развлекаете публику. И не только на сцене, как мне известно. Слухи о ваших похождениях давно ходят по столице.

Вивьен побледнела, ее руки, лежащие на туалетном столике, задрожали.

— Адель — девушка из благородной семьи. Её ждет достойный брак с титулованной особой. И я не позволю, чтобы репутацию дочери запятнала связь с... — лорд Флетчер окинул актрису презрительным взглядом, — …особой вашего сорта.

Вивьен поднялась, ее глаза лихорадочно блестели в полумраке:

— Александр, неужели ты всё забыл? Те вечера в Гранд-отеле, наши встречи…

— Довольно! — виконт резко ударил тростью по столику, заставив задрожать флаконы с гримом. Актриса испуганно отпрянула от него. — Не смейте обращаться ко мне по имени! Да, я был молод и глуп. Позволил себе увлечься хорошеньким личиком. Неужели вы действительно думали, что человек моего положения мог всерьёз рассматривать брак с театральной инженю*? Вы были всего лишь мимолётным увлечением. И советую вам навсегда забыть о прошлом. Адель — моя дочь, леди из благородной семьи. А вы для нее никто!

Виконт развернулся и направился к двери, бросив через плечо:

— Надеюсь, мы поняли друг друга. Не заставляйте меня прибегать к более решительным мерам.

Лорд Флетчер покинул гримёрную. А это время в полутёмном коридоре театра бесшумно отступил в тень лорд Ланкастер. Его лицо было серьезным и задумчивым. Он слышал каждое слово этого разговора. Дождавшись, пока шаги виконта стихнут в глубине коридора, Ланкастер медленно двинулся к выходу из театра. В его голове уже складывался план, как использовать полученную информацию. Ведь теперь он знал тайну происхождения Адель. И это знание могло оказаться весьма полезным.

«Значит, прекрасная Адель — дочь актрисы.», — усмехнулся про себя кузен маркиза. — «Как интересно может повернуться игра...».

* Инженю (от фр. ingénue — «наивная») — актёрское амплуа, изображающее наивную невинную девушку.