Дело в ридикюле

Глава 72

Но что бы ни происходило в моей личной жизни, работу я не собиралась отодвигать на второй план. Возможно, вскоре она останется тем единственным спасательным кругом, который поможет мне держаться на плаву. Поэтому я привела себя в порядок, перекусила хлебом с сыром, запила бутерброд сладким кофе и пошла в Логред. Сегодня предстояло показать швеям на деле, как изготавливаются сумки.

Женщины уже ждали меня, весело переговариваясь в залитой солнцем мастерской. Я даже немного позавидовала их беззаботности.

— Доброе утро, леди Адель! — Мэри Томпсон широко улыбнулась. — Какие у нас планы на сегодня?

— Сегодня мы создадим нечто особенное, — я принесла кусок светло-коричневой кожи и разложила его столе. — Это будет сумка в стиле тоут — практичная и элегантная вещь. Посмотрите на выкройку.

Швеи внимательно изучили её и Сара воскликнула:

— Какая интересная конструкция! Я ещё ни разу не видела ничего подобного!

— Да. Эта модель непривычна, но точно будет пользоваться популярностью у дам, — я провела рукой по коже. — Очень важно правильно раскроить детали. Боковые части должны быть немного шире, чтобы сумка держала форму. Элизабет, помоги мне с разметкой.

Работа спорилась. Я показывала, как правильно делать двойную строчку по краю, Мэри старательно пришивала к подкладке внутренние карманы, а Сара работала пробойником.

— Обратите внимание на эти усилительные вставки, — я продемонстрировала женщинам особый шов. — Они позволят сумке выдерживать серьезный вес, не теряя формы.

Первая сумка начинала обретать очертания, когда часы пробили полдень. Я так увлеклась процессом, что совершенно позабыла обо всех своих неприятностях. Но реальная жизнь всё же не заставила себя ждать.

Мы со швеями уже собрались обедать, как дверь мастерской открылась, и я увидела лорда Ланкастера.

В его глазах плескалась холодная решимость, губы были плотно сжаты, а желваки заметно перекатывались.

— Добрый день, Леди Флетчер, — произнес Эдвард с преувеличенной вежливостью, от которой веяло арктическим холодом. — Прошу прощения за неожиданный визит, но мне необходимо обсудить с вами один деликатный вопрос.

Швеи переглянулись, инстинктивно почувствовав напряжение, повисшее в воздухе. Я заметила, как Сара украдкой бросила на меня встревоженный взгляд.

— Прошу вас, следуйте за мной, — ответила я, направляясь в подсобку. Меня начинало охватывать раздражение. Тебе-то что нужно? Мало мне отца с его амбициозными планами?

Как только за нами закрылась дверь, Эдвард резко заявил:

— Вы должны прекратить принимать ухаживания Кессфорда.

— Прошу прощения? — я изумленно подняла бровь. — С каких это пор вы указываете мне, чьи знаки внимания принимать, лорд Ланкастер?

— С тех пор, как узнал нечто весьма интересное о вашем происхождении, — он шагнул ближе, его глаза недобро блеснули. — Как вы думаете, моя дорогая Адель, что скажет мой кузен, узнав, кто на самом деле ваша мать?

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь, но мой голос не дрогнул:

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю, — Ланкастер внезапно схватил меня за локоть, притягивая ближе. — Откажите Кессфорду, или все узнают правду. И да, вы должны знать, что я готов сохранить вашу тайну. Но только в качестве супруга.

— Вы думаете, что можете мной манипулировать? — усмехнулась я, освобождая руку. — Что ж, тогда вы просчитались, лорд.

— Мне кажется, вы немного не понимаете, что затеяли опасную игру, леди Флетчер, — процедил Ланкастер, окидывая меня хищным взглядом. — Глупость вам не к лицу.

— Нет, это вы не понимаете, — я гордо приподняла подбородок, игнорируя

оскорбление. — Я не беспомощная девочка, которую можно запугать. Делайте, что хотите, лорд Ланкастер. Мне наплевать.

— Это ваше окончательное решение? — в голосе мужчины зазвенел металл. И не дождавшись ответа, он добавил: — Вы пожалеете об этом. Всего доброго, леди Флетчер.

Кузен маркиза вышел из подсобки, а я прислонилась к стене, пытаясь унять волнение. Несмотря на небольшой страх, моя решимость крепла с каждой секундой. Я не буду ждать и сегодня же расскажу Кессфорду всю правду. О своем происхождении, о шантаже отца — обо всём. Довольно секретов и недомолвок. Что бы ни произошло между нами, маркиз — благородный человек: он не отзовёт свою помощь, потому что нельзя бросать мальчиков на произвол судьбы.

Немного успокоившись, я вернулась к работе. Руки кроили, резали, губы объясняли, но мысли мои метались далеко от мастерской. К трём часам я отпустила швей и поспешила к церкви. Попросить отца Оппита, чтобы он отвёз меня в поместье Кессфорда. Через четверть часа его старенькая коляска уже поднимала пыль на просёлочной дороге. Пути назад больше не было.

Маркиз лично вышел мне навстречу. На его красивом лице появилась тёплая улыбка, а в глазах вспыхнула радость, от которой у меня защемило сердце.

— Какой приятный сюрприз, — Эммануил взял мою руку и прикоснулся к ней губами. — Полагаю, вы приехали навестить мальчиков? Они бегают в парке… Адель, я говорил с вашим отцом и…

— Простите, что перебиваю, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Нельзя позволить маркизу заговорить о женитьбе. — Но у меня к вам очень серьёзный разговор. Это касается моего прошлого.

Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место внимательному изучающему взгляду.

— Что ж, пройдёмте в кабинет, — маркиз жестом указал на дверь. — Думаю, там нам будет удобнее.

Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за нами с глухим стуком. Эммануил не стал садиться за стол, вместо этого он подошёл ко мне вплотную. Его пальцы, теплые и сильные, осторожно коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Что случилось, Адель? — голос Кессфорда звучал мягко, но в нём слышалось напряжение. — Что за тайны не дают вам покоя?

Я смотрела в его карие глаза и понимала: еще мгновение, и вся моя решимость рассыплется в прах. Глубоко вдохнув, я отступила на шаг.

— Моя настоящая мать — Вивьен Делор.

Тишина, повисшая в кабинете, казалась оглушительной. Я видела, как расширились его зрачки, как окаменело лицо.

— Вивьен Делор? Та самая Вивьен Делор, которая...

— Да. Актриса, — кивнула я. Мне не хватало воздуха, но спину я держала прямо. — Я прекрасно понимаю, что теперь между нами непреодолимая пропасть. Но я прошу вас... умоляю: помогите получить опеку над мальчиками.

Кессфорд стоял неподвижно, его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Он внимательно слушал, не перебивая. Его брови были сдвинуты, рот крепко сжат, глаза пристально осматривали моё лицо, как будто искали сходство с актрисой.

— Обещаю, что после решения вопроса с опекой я больше никогда не побеспокою вас, — я опустила глаза, не в силах больше выдерживать его тяжёлый взгляд.

— Кто еще знает об этом? — голос маркиза звучал холодно и отстранённо. Он отошёл к окну, встав ко мне спиной: широкие плечи напряглись под тканью сюртука.

Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Каждое слово, произнесенное этим чужим ледяным тоном, причиняло почти физическую боль. Но я должна была договорить.

— Только отец... и сама Вивьен, — я сглотнула комок в горле, наблюдая за его неподвижной спиной. А потом тихо добавила: — И... ваш кузен — лорд Ланкастер. Он каким-то образом узнал об этом.

Маркиз резко обернулся, его взгляд стал острым как лезвие. В этот момент я поняла: он догадался о причине моего визита и о том, почему я решилась раскрыть свою тайну именно сейчас.

— Эдвард угрожал вам? И именно поэтому вы пришли сегодня.

Я кивнула, собирая остатки храбрости.

— Вы правы. Лорд Ланкастер пригрозил рассказать о моем происхождении, если я продолжу принимать ваши ухаживания.

Маркиз издал короткий холодный смешок.

— То есть, если бы не угрозы Эдварда, вы бы так и продолжали хранить эту тайну? — в его голосе появились стальные нотки. — Позволили бы мне жениться на вас, не зная правды?

Его слова ударили больнее, чем пощечина. Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щеки. Но тут же пресекла в себе это чувство.

— Я хотела рассказать вам еще в карете, после театра, — в конце концов, мне не в чем оправдываться. — Но потом, насколько вы помните, появился отец. Именно он первым и стал угрожать мне.

Я подняла голову, встречая взгляд Эммануила. Лицо мое было бледным, но я не позволила слезам пролиться.

— Я никогда не собиралась выходить за вас замуж, ваше сиятельство. Как только бы мне передали опеку над мальчиками, я бы отказала вам.

Маркиз замер, буравя меня пронзительным взглядом. Он напоминал грозовое небо — тёмный, непроницаемый. Мучительные секунды растянулись в вечность, пока Кессфорд изучал моё лицо, словно пытаясь прочесть на нём что-то, известное только ему.

Внезапно он сократил расстояние между нами в два широких шага и, сжав плечи, заставил посмотреть ему в глаза.

— Нет, вы станете моей женой. Никто и ничто этому не помешает, — его голос звучал хрипло, с той особенной властностью, от которой у меня перехватило дыхание. — Даже не смейте думать, что я откажусь от вас.

Я взглянула в ставшие такими любимыми и желанными глаза маркиза, и все возражения моментально растаяли. Его пальцы скользнули по моей шее к затылку, притягивая ближе. Сердце забилось где-то в горле, когда губы Эммануила накрыли мои так требовательно, словно он свои слова закреплял поцелуем, как печатью. Мои пальцы сами скользнули в волосы маркиза. Когда Кессфорд, наконец, оторвался от моих губ, его дыхание было таким же прерывистым, как и моё. Прижавшись своим лбом к моему, маркиз провёл костяшками пальцев по щеке.

— Ты моя, — хрипло прошептал Эммануил. — И никакие тайны этого не изменят.