Дело в ридикюле

Глава 83

Сознание возвращалось медленно, словно волна, накатывающая на берег. Первым ощущением было тепло. Не просто уютное тепло, а всепоглощающее, обволакивающее, проникающее в каждую клеточку тела. Затем пришёл запах — смесь терпкого одеколона и чего-то очень родного, успокаивающего. Боль в теле напомнила о недавнем кошмаре, но она была какой-то далёкой и незначительной, заглушаемая этим ласковым теплом. Я приоткрыла глаза и увидела в полумраке несущейся кареты неясное очертание мужского лица, склонившегося надо мной. Затем контуры стали чётче, и я улыбнулась. Эммануил. Взгляд маркиза был полон такого беспокойства, такой нежности, что у меня перехватило дыхание. Я лежала у него на руках, прижавшись к широкой груди, и чувствовала уверенное биение сердца любимого мужчины. Объятия Эммануила были крепкими, даже чересчур, словно он боялся, что я снова куда-то денусь.

— Наконец ты очнулась.

— Аннабель… — хрипло прошептала я слабым голосом, испытав укол страха за баронессу, оставшуюся в пещере.

Кессфорд ласково погладил меня по лицу.

— Всё хорошо, — его голос был глухим от эмоций, но таким успокаивающим. — Моя сестра в безопасности. Добряк нашёл баронессу первой. Её уже отправили домой.

Я облегчённо закрыла глаза, избавляясь от остатков страха и отчаяния.

— Адель, ты даже представить себе не можешь, как напугала меня… — прошептал маркиз. — Мне было страшно только от одной мысли, что могу потерять свою девочку. Я люблю тебя. Больше всего на свете.

Чувствуя, как в моей груди разливается горячая волна счастья, я подняла глаза, встречая полный тревоги и нежности взгляд. В его глубине я увидела не просто привязанность, а глубокое, непоколебимое чувство, и от этого захотелось плакать. Я хотела ответить, но горло перехватил спазм. Эммануил смотрел на меня так, словно я была для него самым ценным сокровищем. Я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете. Взгляд маркиза скользнул по моему лицу, а потом он наклонился. Его дыхание коснулось моей кожи, тёплое и нежное, посылая по телу рой мурашек. А затем губы Эммануила мягко, почти невесомо прикоснулись к моим. И в этот момент мир вокруг перестал существовать. Остались только мы, полумрак экипажа, его руки, крепко держащие меня, и этот поцелуй. Я приоткрыла губы, отвечая на нежность и позволяя ему стать чуть более глубоким. В моей груди расцветало новое трепетное чувство — уверенность в том, что мы будем вместе. И в этом будущем сила моего мужчины будет моей опорой, а моя любовь станет его утешением.

Когда Эммануил совсем чуть-чуть отстранился, его лоб всё ещё касался моего. В тишине экипажа слышалось лишь наше тяжёлое дыхание.

— Я люблю тебя… — прошептала я, прижимаясь к его груди. — И это навсегда.

Сильные руки маркиза сжали меня в ответ. Этого было вполне достаточно.

Некоторое время мы ехали молча, а потом я спросила:

— Откуда вы узнали, что мы здесь?

— Меня предупредил Эдвард. Он узнал, что на тебя готовится нападение, и пришёл в мастерскую. Хотел всё рассказать. Но не успел. Охрана металась, один из них оказался убит. Швеи сходили с ума от страха… А вас с Аннабель уже не было, — вздохнул Кессфорд. — Кузен сразу же помчался ко мне. В это время с визитом приехал граф Шетленд, и мы немедленно бросились на поиски. Его сиятельство предложил людей и привёл Добряка. Отличный пёс, скажу тебе! Настоящий герой! Он легко взял след и сначала привёл нас на старую мельницу. Там мы нашли тело Вивьен Делор. Это она навела бандитов на тебя.

Эммануил замолчал, видимо, беспокоясь, как я восприму эту информацию. Но у меня не было ни злости, ни обиды на эту женщину, волею судьбы ставшую моей матерью. Лишь лёгкая грусть о загубленной жизни. Она сама наказала себя.

— Мы должны похоронить Вивьен, — устало произнесла я, нарушая тишину. — Это будет по-человечески.

— Да, конечно. Я обо всём позабочусь, — ответил Кессфорд, а потом добавил: — Я ни минуты не сомневался, что ты так скажешь. У тебя доброе сердце, любовь моя.

— И что же было дальше? — я положила голову на плечо маркиза.

— А потом Добряк повёл нас дальше. Прямо в лес. Он безошибочно вывел нас к хижине, где мы обнаружили раненого бандита. Это твоих рук дело? — Эммануил приподнял моё лицо за подбородок. — Никогда бы не поверил, если бы мне кто-то сказал, что такая маленькая леди, как ты, смогла справиться с мужчиной. Но доказательство тому — тётушка! Ты ведь и её спасла от разбойников.

Я смущённо умолчала, что справилась с двумя мужчинами. Может быть потом, когда придёт время рассказать обо всём подробно…

— Мне не терпится узнать, каким образом моя невеста расправляется со злодеями, которые больше её в несколько раз. И как только мы окажемся дома, ты обязательно мне всё откроешь эту тайну, — маркиз поцеловал меня.

— Обязательно, — представив его реакцию на признание, что владею навыками ирландского боя на палках, я улыбнулась. — Добряк сразу нашёл Аннабель?

— Да. Пёс привёл нас в пещеру, — кивнул Эммануил. — Сестру сразу же отправили домой, а мы с Шетлендом ринулись дальше. Остальное ты знаешь. После того как бандит был обезврежен, граф отправился в Логред за помощью.

Всю оставшуюся дорогу до дома Эммануил не отпускал меня из своих объятий. Он держал меня так, будто я была самым хрупким и ценным сокровищем. За окном экипажа понемногу прогонял темноту розовый рассвет. И вскоре первые лучи солнца, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заплясали на стенках кареты. Эммануил пришёл в ужас, увидев состояние моих рук при свете дня. С его уст сорвались тихие проклятия.

Мягкое покачивание сменилось легким толчком, и экипаж, наконец, замер. Дверца распахнулась, и я ощутила знакомый аромат роз Кессфорд-холла. Маркиз вышел первым, после чего осторожно подхватил меня на руки.

— Я могу идти сама, Эммануил… — воспротивилась было я. Но он лишь прибавил шаг.

Под испуганными взглядами слуг Кессфорд пронёс меня через просторный вестибюль прямо к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

— Приготовьте ванну! Немедленно! — распорядился он на ходу. — И пригласите доктора!

Наконец мы оказались в просторной, залитой мягким светом спальне, в которой я жила после переезда в Кессфорд-холл. Маркиз осторожно опустил меня на мягкую перину огромной кровати, и я ощутила ни с чем не сравнимое блаженство.

Вскоре в комнате засуетились слуги. Они растопили камин, принесли ванну и набрали в неё горячей воды. Эммануил ушёл, оставив меня в заботливых руках горничных.

После всех процедур ко мне заглянул доктор Ричардсон. Он осмотрел раны, обработал их мазью и наложил повязки.

— Вы молодец, леди Флетчер. Его сиятельству очень повезло с вами, — с улыбкой произнёс мужчина. — Он счастливчик. Леди Аннабель мне всё рассказала. И, если честно, на меня её рассказ произвёл неизгладимое впечатление.

— Как она себя чувствует? — меня обрадовала новость о том, что сестра маркиза в ясном уме. И даже в состоянии делиться нашими приключениями.

— Слаба. Но жизни баронессы ничего не угрожает, — ответил доктор. — Через неделю её милость будет в полном порядке. И вы всей семьёй отлично погуляете на свадьбе графа Шетленда.

Точно! У Иви с графом свадьба через неделю! Как же быстро пролетело время…

За дверями послышалась громкая возня, и через секунду в комнату заглянули четыре любопытных мордашки: Джай, Эмма и близнецы.

— Мама! — Робби первый бросился ко мне. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу!

Остальные мальчишки тоже взобрались на кровать. Лишь Эмма смущённо стояла в стороне.

Доктор Ричардсон откланялся, а я легонько постучала по матрасу рядом с собой, глядя на девочку.

— Эмма, иди к нам.

Глазки девочки моментально загорелись радостью. Она вскарабкалась на высокую кровать, всё ещё смущённо поглядывая на меня.

— Вы будете моей мамой, когда отец жениться на вас?

— Конечно! — фыркнул Джай. — Наша мама станет и твоей мамой! А твой отец будет нашим отцом!

Я хотела аккуратно поправить мальчика, объяснить, что, возможно, маркиз не захочет, чтобы братья называли его отцом. Но не успела.

- Это чьим же я отцом буду? — в открытую дверь вошёл Эммануил. На его губах заиграла улыбка при виде детей, оккупировавших кровать.

— Их! — Эмма ткнула пальчиком в ребят, которые напряжённо замерли.

Кессфорд подошёл ближе и присел, чтобы быть с детьми на одном уровне.

— Вы можете и должны считать меня своим отцом, — его голос стал чуть серьезнее, но по-прежнему был полон тепла. — Я хочу быть для вас опорой, вашим защитником и наставником. Но помните, мои дорогие, родных родителей забывать нельзя. Они дали вам жизнь и навсегда останутся частью того, кем вы есть. И это очень важно — помнить и чтить своих родителей, ведь именно благодаря им вы появились на свет.

Маркиз сделал небольшую паузу, позволяя своим словам осесть в детских сердцах. Мальчики слушали его, затаив дыханием.

— Но это не помешает мне стать тем, кто будет заботиться, учить и любить вас всем сердцем, — продолжил Эммануил, мягко поглаживая близнецов по головкам. — Я обещаю вырастить вас, как своих собственных сыновей. Я буду рядом, чтобы поддержать вас, научить всему, что знаю сам.

Джай порывисто обнял его, и близнецы последовали примеру брата. А Эмма вдруг прижалась ко мне, щекоча своими тёмными локонами.

— Мы, как девочки, должны подкидывать им в постель червяков и подкладывать кнопки на стулья, — шепнула она мне на ухо.

— Обещаю, что так и будет, — шепнула я ей в ответ. — Пусть знают, с кем имеют дело.

Эмма захихикала, а наши с Эммануилом глаза встретились. В этот момент я отчётливо поняла, что нахожусь дома. Впервые за долгое время в сердце воцарился покой, в котором эхом отзывались только смех моих детей и нежность взгляда любимого мужчины.