Дело в ридикюле

Глава 59

— Что вы здесь делаете в такой час? — в голосе маркиза смешались удивление и подозрительность. Он опустил фонарь, и я смогла разглядеть его. Кессфорд был полностью одет, словно и не ложился.

— Я услышала кашель из башни. Кто-то может нуждаться в помощи, — я вдруг осознала, как нелепо выгляжу: промокшая насквозь, с палкой в руке. Но у меня тоже появились подозрения. Что, если Кессфорд не так прост? Что, если именно он кого-то заточил в этой башне? — Вы не знаете, кто может находиться там?

— Я тоже его слышал. Работал в библиотеке: последнее время у меня бессонница, и я часто провожу ночи за бумагами. Окно библиотеки выходит как раз на башню. Когда я заметил в сполохе молний движущийся силуэт, решил разобраться, кто это прогуливается в непогоду и в столь позднее время, — вдруг признался маркиз. Он поднял фонарь повыше, освещая винтовую лестницу: — Что ж, раз мы оба здесь, думаю, стоит проверить источник этого звука вместе. Хотя должен заметить, что для леди весьма неосмотрительно бродить одной по ночам. Даже несмотря на ваше умение управляться с палкой.

Маркиз начал первым подниматься по лестнице, освещая путь фонарём. Я же, волнуясь, последовала за ним. Он не знает, кто в башне. И слава Богу. Иначе эта история начинала быть похожей на готические викторианские романы. Наши шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя снаружи. От волнения у меня слегка дрожали руки.

Наконец мы достигли верхней площадки, где находилась массивная дубовая дверь с железными петлями. Кессфорд решительно толкнул её, и она со скрипом отворилась. В нос ударил затхлый сырой воздух. Свет фонаря выхватил из темноты небольшую круглую комнату, заставленную всяким хламом. Покрытая толстым слоем пыли старая мебель отбрасывала причудливые тени, от которых становилось немного жутко. И тут в углу что-то шевельнулось.

— Кто здесь? — властно произнёс маркиз, поднимая фонарь выше. Его голос эхом отразился от каменных стен.

В ответ раздался только надрывный кашель. Он шел из самого тёмного угла комнаты, где едва различалась сгорбленная фигура. Человек словно пытался слиться с тенью. Дыхание было хриплым и прерывистым, будто каждый вдох давался ему с трудом. Маркиз решительно шагнул вперед, держа фонарь перед собой.

Я замерла на месте, не в силах поверить своим глазам. В углу, сжавшись и обхватив колени руками, сидела та самая девушка, что два раза покушалась на графа Шетленда и ранила Иви! Её темные волосы спутанными прядями падали на лицо, а платье походило на тряпку. Девушка снова закашлялась, прикрывая рот ладонью.

— Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Это же она! Та самая незнакомка, что напала на графа Шетленда! Кессфорд резко обернулся ко мне. Его глаза сверкнули в свете фонаря.

— Это преступница? — в его голосе звучало напряжение.

Девушка подняла голову, и я встретилась с её лихорадочно блестящими глазами. В них читался страх загнанного зверя. Она попыталась отползти дальше в угол, но новый приступ кашля сотряс хрупкое тело.

— Нам нужно вызвать доктора, — сказала я, глядя на маркиза. — Она серьёзно больна!

— Вы правы, леди Флетчер. Сначала девушке нужно оказать помощь, а уже потом разбираться, как она здесь оказалась, — кивнул маркиз, соглашаясь со мной. Он осторожно шагнул к незнакомке, протягивая руку: — Не бойтесь, мы хотим помочь вам.

Но девушка, словно испуганная птица, метнулась в угол, издав слабый вскрик. В следующий момент её глаза закатились, и она безвольно осела на пол. Похоже, резкое движение и страх окончательно лишили её сил. Маркиз действовал мгновенно. Он передал мне фонарь и бережно поднял незнакомку на руки. Её голова безжизненно запрокинулась, длинные пряди волос свесились почти до пола. В тусклом свете фонаря я увидела, как побледнело её лицо.

— Нужно спешить, — взволнованно произнёс Кессфорд, направляясь к лестнице. — Адель, посветите мне, пожалуйста.

Мы спускались вниз под аккомпанемент дождя и раскатов грома. Я старалась держать фонарь так, чтобы хорошо освещать ступени перед маркизом. Кессфорд нёс свою ношу с удивительной осторожностью.

Войдя в дом, он сразу же направился в кабинет. Там маркиз бережно уложил незнакомку на кожаный диван, подложил под голову подушку и накрыл пледом. Прикоснувшись ко лбу больной, я испуганно произнесла:

— У неё сильный жар!

Кессфорд дёрнул за сонетку, вызывая слугу. Дворецкий появился быстро, словно и не спал вовсе и ждал распоряжений хозяина. При виде девушки, лежащей на диване, у него на лице не дрогнул ни один мускул.

Маркиз тихо отдал ему распоряжение немедленно послать за доктором, и тот бесшумно исчез за дверью. — Не понимаю, — прошептала я, опускаясь в кресло напротив дивана. — Как она могла оказаться в башне? Кессфорд задумчиво потёр подбородок, глядя на бледное лицо незнакомки:

— Башня была заперта последние несколько месяцев. Я сам проверял замок на прошлой неделе. Кто-то должен был помочь ей проникнуть туда. Но кто?

Мы замолчали, наблюдая за прерывистым дыханием девушки. Гроза за окном постепенно стихала, оставляя после себя тихий шелест дождя.

Часы в кабинете пробили три раза, когда в дверь тихо постучали. А потом в кабинет вошел доктор Ричардсон.

— Прошу прощения за задержку, милорд. Ночь выдалась на редкость скверная, — произнес он, доставая из саквояжа стетоскоп. Его проницательный взгляд скользнул по девушке, после чего доктор осторожно отодвинул плед с её груди.

Движения мистера Ричардсона были методичными и уверенными: он прослушал легкие, проверил пульс, измерил температуру.

— М-да... - хмурясь, пробормотал доктор, поворачиваясь к нам. — Тяжелый случай грудной горячки, ваша милость. Весьма запущенный.

Лихорадка, судя по всему, мучает её уже несколько дней.

— Это опасно? — спросила я, нервно сжимая руки.

— Без должного ухода, безусловно. У пациентки сильное воспаление в лёгких, и жар необходимо сбить как можно скорее. Доктор достал блокнот и принялся быстро писать.

— Я выпишу микстуру от кашля, припарки из горчицы для груди. Каждые три часа давать хинин для снижения температуры. Кое-что у меня имеется с собой.

Он оторвал листок и протянул его маркизу:

— Нужна сиделка, причем опытная. Первые дни будут решающими. Пациентку следует поить теплым молоком с медом, бульоном. И непременно полный покой. Кстати, по поводу сиделки. У меня есть женщина, которая сделает всё, что требуется. Прислать её?

— Да, конечно. Буду вам премного благодарен, — сразу согласился Кессфорд, после чего многозначительно добавил: — Э-э-э… доктор Ричардсон, я бы хотел попросить вас не распространяться о том, что вы здесь видели.

— Само собой, ваше сиятельство. Вы могли не просить меня об этом, — мужчина едва заметно улыбнулся и достал из саквояжа лекарства. — Вот. Этого хватит до завтра.

Когда доктор ушел, я посмотрела на маркиза:

— Что будем делать дальше?

— Сначала нужно вылечить кхм… нашу гостью, — ответил он твердо. — А потом уже разбираться во всём остальном. Я сейчас распоряжусь, чтобы её отнесли в гостевую комнату. А вы идите спать, леди Флетчер. Вам нужно отдохнуть.

— Да, конечно. Ночь выдалась тяжёлой. Но что вы будете говорить остальным? Завтра все узнают о случившемся, — спросила я, поднимаясь с кресла.

— Правду, — спокойно произнёс маркиз. — За исключением того, что у девушки имеется тёмное пятно на репутации.