Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 15. Гербы, перстни и одна опрометчивая клятва

Когда в оранжерее стало совсем темно, Лизельда наконец решила отправиться в отведённую ей комнату. Работа на сегодня была завершена: отчёт для хозяев Вальмонта готов — он лежал в аккуратной кожаной папке. А ещё... в кармане её фартука лежала брошь. Лизельда нашла её в малой галерее возле потрескавшейся от времени скульптуры грифона.

Самая обычная на вид. Перламутровая вставка, обрамлённая серебристым металлом, лёгкий изгиб в форме листа. Но Лизельда, конечно, сразу поняла: это была приманка — проверка нового работника на порядочность и ответственность.

Старый трюк. Гризельда часто пользовалась. Подбросит какую-нибудь безделушку, с виду похожую на дорогую вещь, под кровать в одном из номеров и отправит новую горничную наводить там порядок. Если работница достаточно старательна, чтобы заглянуть в каждый угол, и достаточно честна, чтобы не присвоить чужую вещь, то после уборки вернёт находку Гризельде. А если нет — будет выгнана взашей. Вот и Лизельде устроили подобную проверку. Она нисколько не удивилась. Трудно было не заметить, что хозяева Вальмонта не прониклись к ней доверием с первого взгляда.

Лизельда вышла из оранжереи и приостановилась, вдыхая прохладный воздух. Ночь была тёплой, чуть пахнущей влагой и корой. Вдалеке на аллее показался чей-то нескладный силуэт с фонариком в руке. Ветеринар. Как его... Альбан Тремо. Он неторопливо шёл по дорожке и с мягкой тревогой звал кого-то:

— Шарль! Лотта!

Лизельда укрылась в тени декоративного можжевельника. Любопытство пересилило приличия. Она не была из тех, кто проходит мимо, когда пахнет тайной.

Доктор Тремо приблизился к небольшой полянке, где в густой высокой траве что-то явно шевелилось.

— Шарль, дорогой, вот ты где! Пора домой, дружище!

Секунду спустя он застыл как вкопанный. Из травы, как из какого-то пикантного ночного сна, одновременно поднялись две фигуры. Не без усилий. Первая, женская, вскочила довольно торопливо и попыталась подтянуть за собой вторую — мужскую, крепкую, с взлохмаченными волосами.

Вот это неожиданность! Хозяева Вальмонта собственными персонами. И оба весьма странно одеты.

Вся сцена была настолько театрально-нелепой, что Лизельда не могла отвести глаз. Сначала они просто стояли. Затем доктор что-то залепетал, отчаянно извиняясь, а Натали... Натали начала уверять, что они ищут потерянную брошь.

Она действительно не знает, где на самом деле оставила свою вещицу или это маленький спектакль?

Поль немедленно подхватил легенду с восторженным идиотизмом. Искали, мол, долго и тщательно. В голосе у него звучала лёгкая хрипотца, свидетельство… интенсивного дыхания.

Лизельда не знала, как объяснить увиденное. То ли это была прерванная любовная сцена, то ли всё намного сложнее, чем кажется. Одно было понятно — момент идеален, чтобы эффектно появиться и отдать искомую вещь.

Доктор уже отправился восвояси, когда она вышла из тени кустов и бесшумно подошла к парочке.

— Вот ваша брошь. Вы, вероятно, не заметили, что обронили её не здесь, а в оранжерее.

Она широко улыбнулась — “проверка на честность” пройдена.

Утро было светлым, почти вызывающе безмятежным, в отличие от настроения Натали. Все собравшиеся на завтрак за столом: и Виола, и Антуан, и Поль — демонстрировали завидный аппетит. Сама же она лишь машинально подносила ложку к губам. Её мысли постоянно возвращались к брошке, которую Лизельда нашла вчера в оранжерее.

Натали поначалу даже не думала, что вещица имеет к ней хоть какое-то отношение. Но что же было делать? Разыгрывать ещё один спектакль, теперь уже для Лизельды, что, мол, никакой броши она не теряла? Пришлось взять протянутую садовницей вещицу. И только оказавшись в своей комнате и внимательно рассмотрев брошку, Натали поняла, что та всё же имеет к ней отношение. На тыльной стороне она увидела герб рода Дюваль. Маленький, тонкий, вычеканенный в металле настолько незаметно, что только при определённом угле света он проявлялся полностью.

На миг у неё перехватило дыхание. Очень немногие роды в королевстве имели собственный герб, который наносили на фамильные драгоценности. Только очень древние. И род Дюваль — один из них. Теперь он обнищал, и фамильных украшений практически не осталось. Почти все были проданы задолго до её рождения, чтобы уплатить долги. Эта брошь — реликвия из тех времён, когда род ещё не был окончательно разорён. Без всяких сомнений — вещица когда-то принадлежала Жозефине. Ещё одно доказательство, что та здесь бывала.

Натали находилась во власти противоречивых чувств — найдена новая ниточка, связывающая Жозефину с Вальмонтом, но что толку, если её следы здесь, в Вальмонте, и теряются. Нет ни единой подсказки, что произошло дальше. В каком направлении продолжить поиски?..

— …невероятно! — эмоциональная реакция Антуана на одну из фраз Виолы заставила Натали, наконец, вслушаться, о чём идёт такая живая беседа за столом.

— Я сама была совершенно изумлена, — взволнованно произнесла Виола. — Но всё повторяется. Снова перстень и снова с гербом ван-Эльстов.

Она выложила на стол находку. И все потянулись взглянуть.

— Очередное подтверждение, что Лорд Мортимер нашёл фамильный тайник, — сказал Антуан вслух то, что подумали и остальные.

— И, видимо, решил, что место это крайне ненадёжное, — усмехнулся Поль. — Гораздо менее надёжное, чем дорожная сумка мадмуазель Виолы.

— Просто Морти знает, что из моей сумки ещё никогда ничего не пропадало, — важно отметила она. — Как в романе “Ридикюль мадам Жоржетты”. Мадам так отважно защищала свой ридикюль, что даже грабители не посмели покуситься на его содержимое.

Антуан улыбнулся понимающе — видимо, тоже читал этот роман.

— Жаль, что вчера не удалось проследить за Лордом Мортимером, — он посмотрел на Поля, слегка приподняв бровь, — но не беда. Сегодняшней ночью я беру дежурство на себя. Глаз с него не спущу.

— Считаю своим долгом составить вам компанию, — объявила Виола. — На мне ведь ответственность! Это в моей сумке обнаруживаются драгоценности.

— Буду очень признателен, — безоговорочно принял помощь Антуан.

— Что ж, — усмехнулся Поль, — пожелаю вам удачи. Надо сказать, занятие это довольно увлекательное. Я был бы не прочь повторить, но раз уж нашлись добровольцы...

Он говорил непринуждённо, с улыбкой — и это вызывало крайнее возмущение Натали. Поль, видимо, отлично спал этой ночью. А она? Она не сомкнула глаз ни на минуту. Ворочалась с боку на бок, вспоминая, как его рука коснулась её щеки, как его губы...

Нет. Нет. Нет. Нет. Не думать об этом!

Натали поклялась себе, что больше никогда не останется с ним наедине. Ни при каких обстоятельствах! Этой бессонной ночью она осознала ужасную вещь. Произошло худшее, из того, что могло произойти. Она не только позволила ему поцелуи. Они ей понравились. До самого утра Натали пыталась убедить себя в обратном. Несколько раз ей почти удавалось, но стоило вспомнить и заново пережить тот момент, как все увещевания оказывались напрасными…

Как же она была сердита на него!

Выход один: если Натали не хочет попасть в ловушку, в какую попадали тысячи женщин до неё, ей нужно всеми силами избегать Поля. Она позволит себе только ещё один единственный раз остаться с ним наедине, чтобы поставить его в известность о своём решении.

Ей не хотелось откладывать этот разговор на потом. Сегодня же. Сразу после завтрака.