Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 58. Немного романтики от неизвестного автора

Дверь за Полем мягко притворилась — и тишина вернулась в библиотеку, как кошка на подоконник. Натали ещё чувствовала на губах его поцелуй и очень ясно понимала: если дать Виоле хоть полсекунды, она засыплет вопросами, на которые Натали не готова отвечать. В духе: чему это только что она стала свидетельницей? Нужно было опередить её.

— Виола, что случилось? Что это у тебя? — Натали кивнула на листок, который она прижимала к груди, будто он мог сбежать.

Уловка сработала безотказно. Виола стремительно уселась рядом, юбки шуршали, щёки пылали — и слова посыпались путано и вдохновенно:

— Я получила послание! Вот! — она на мгновение отняла листок от груди, но тут же снова прижала. — Оно от одного месье… который пожелал остаться неизвестным.

— Письмо? — заинтересованно уточнила Натали.

— Не совсем письмо, — важно ответила Виола. — Не такое, какое присылают по почте. Без конверта. Просто лист бумаги, и на нём — слова.

Звучало крайне загадочно.

— А как оно у тебя оказалось?

— Самым необычным и даже таинственным образом, — Виола взволнованно поёрзала на софе. — Его принёс Морти.

— Морти? — удивлению Натали не было предела. До сих пор лорд Мортимер таскал исключительно блестящие вещицы. Кто же решил использовать его как почтового голубя?

— Виола, милая, я сгораю от любопытства, — Натали улыбнулась и подалась вперёд. — Что же в этом послании?

— Там… там важная информация… — Виола секунду поколебалась, — о чувствах… — она решительно протянула лист Натали: — сама прочти.

Натали бережно развернула послание, тронутая, что Виола настолько ей доверяет. Бумага была тёплой, нагретой её пальцами. Почерк — немного неровным, порывистым, будто тот, кто писал эти строки, был крайне взволнован.

Натали начала читать простые очень честные фразы. Глаза бегали по строчкам, губы непроизвольно шевелились.

Виола, дорогая, если я не скажу вам этого письменно, то, боюсь, никогда не осмелюсь сказать лично… Сами того не подозревая, вы стали источником моего вдохновения. Оказалось, циничное сердце тоже способно на чувства…

Натали отдала лист обратно. Она находилась в приятном потрясении от прочитанного. Теперь-то было понятно, почему у тётушки сияют глаза.

— Догадываешься, от кого? — мягко спросила Натали.

— Ума не приложу, — старательно изображая безразличие, пожала плечами Виола.

Натали улыбнулась. Она прекрасно знала, что Виоле известен тот загадочный таинственный месье, который написал эти строчки.

— Совсем-совсем не догадываешься? — невинно переспросила она. — Может быть, есть хотя бы чисто гипотетические предположения?

— Ни единого! — категорично заявила тётушка, но уже в следующую секунду, вспыхнула и выпалила: — Ах, конечно же, это он! Кто же ещё это может быть?!

Естественно, Натали не стала спрашивать, кто “он”. Вместо этого, осторожно подбирая слова, поинтересовалась:

— И… как ты относишься к этому посланию и… к этому месье? К его чувствам?

Виола вдохнула, прижала лист к груди — и слова хлынули горячо, перепрыгивая друг друга:

— Антуан… Антуан, он… то есть месье Марлоу — необыкновенный человек. Я поняла это в первую минуту, как только его увидела. Исключительно талантливый юрист. Благородный, галантный, безупречно воспитанный. А насколько глубоко он разбирается в литературе и поэзии! И к тому же обладает исключительно тонким вкусом гурмана, особенно, что касается выпечки, — она перевела дыхание и продолжила ещё более горячо и более путано: — И хоть я не давала ему ни малейшего повода думать, что он мог заинтересовать меня как мужчина, но возможно... совсем-совсем чуть-чуть он всё же меня заинтересовал, — она посмотрела на Натали поверх листка. — Совсем капельку.

Натали едва удержалась, чтобы не обнять её сию же секунду. На душе стало тепло и светло. Её любимая тётушка, самая добрая душа на белом свете, столько лет носившая в себе нетронутый запас нежности, наконец нашла, на кого её обрушить. И, кажется, Антуан — именно тот человек, который сумеет принять такой дар аккуратно, как хрусталь.

— И что ты ему ответишь? — спросила Натали, стараясь сохранить полную серьёзность. — Скажешь всё при личной встрече или так же, как он, загадочно отправишь послание через Морти?

Натали собиралась услышать что-то трогательное и красивое, но Виола неожиданно покачала головой и заявила:

— Я пока не готова ответить ему взаимностью.

— Что?! Почему? — возмутилась Натали.

Она ни секунды не сомневалась, что чувства взаимны.

— А потому! — воинственно ответила Виола. — Я дала себе обещание. Сначала — устроить твоё счастье. А уж потом разбираться со своим. И пока твой брак остаётся фиктивным, я не собираюсь начинать серьёзные отношения.

Натали ощутила себя полностью обескураженной. Она не знала, считать ли слова Виолы ужасно трогательными или, наоборот, похожими на ультиматум. Но прежде чем, она пришла к какому-нибудь конкретному умозаключению, тётушка с лукавой улыбкой заявила:

— С учётом того, что я только что видела, возможно, ждать мне долго и не придётся.

Пришла очередь Натали смущаться и бормотать что-то невнятное:

— То, что ты видела… это… не совсем то, что ты подумала… Хотя, разумеется, тебе могло показаться, что это… оно, но это… решительно не оно…

Натали понимала, как глупо звучат её слова. Но Виола не стала долго мучить.

— Конечно, — миролюбиво произнесла тётушка. — Я совершенно ничего такого и не видела.

Она улыбнулась и посмотрела с такой многозначительной деликатностью, что от этой деликатности Натали готова была провалиться под ковер.

— Кстати, — продолжила Виола как бы между прочим. — Если что, я всегда могу обсудить с месье Марлоу… некоторые коррективы к брачному контракту. Мне кажется, отдельные пункты слегка потеряли актуальность… С учётом того, что я сегодня “не видела”.

Натали вздохнула. Справедливости ради актуальность потеряла добрая половина контракта. Штрафы за взгляды, штрафы за знаки внимания, штрафы за поцелуи… Она не знала, что ответить Виоле, но на счастье и отвечать не пришлось. В библиотеке неожиданно показался предмет дискуссии и виновник переполоха — Антуан.