Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 62. Один день до скандала

Кабинет месье Аристида Бужоне, градоначальника Хельбрука, был обставлен с претензией на величие: тяжёлые портьеры, массивный письменный стол с крошечным чернильным пятном на краю, которое нервный хозяин всё время пытался прикрыть листами бумаги. На стенах — карты округа да пара унылых акварелей: розовые замки с кривыми башнями и луга с подсолнухами, — очевидно, гордость какой-нибудь местной художницы. Всё это выглядело до смешного ничтожным рядом с фигурой мадам Боше, величественно расположившейся в кресле.

Она держала голову высоко, её лёгкая вуаль мягко колыхалась при каждом движении. Взгляд был сосредоточен на градоначальнике так, словно он был учеником, вызываемым к доске, и наверняка получит выговор.

— Что ж, месье Бужоне, — произнесла она томно и слегка покровительственно, — насколько я могу судить, подготовка к фестивалю цветов идёт… удовлетворительно, — она выдержала паузу, чтобы подчеркнуть слово. — Даже я, столь взыскательная и требовательная, почти уверена, что мероприятие не превратится в катастрофу.

Месье Бужоне — коротенький, пухлый, с неизменно влажным лбом — закивал так усердно и подобострастно, что очки съехали на кончик носа.

— О-о, мадам, вы меня радуете! Какая честь, что даже столичные гости, такие как вы, глава уважаемого общества, это заметили. Мы стараемся, мы делаем всё возможное! Комитет работает днём и ночью, мы хотим, чтобы гости остались довольны.

Боше сложила руки на веере и чуть прищурилась.

— Стараетесь… это похвально. Но вот досадные недочёты, увы, бросаются в глаза.

Он побледнел, как лист бумаги, и нервно заёрзал.

— Н-недочёты?.. какие, мадам?

Она выдержала паузу — длинную, с намёком. Пусть помучается. Пусть вспотеет.

— Разве не должен хозяин фестиваля проявить особое уважение к женщинам? — произнесла она наконец, строго изогнув бровь. — Совершенно необходимо учредить особый приз. Приз зрительских симпатий. За лучший женский образ. Скажем, “Мадам Очарование”. Без этого публика может решить, что городская администрация недостаточно внимательна к… — Боше нарочно слегка улыбнулась, — к прекрасной половине человечества.

— Ах! Великолепная идея! — вскричал он и в панике вытер лоб носовым платком, словно уже сейчас стоял под палящим солнцем фестиваля. — Но ведь у нас уже учреждён приз за лучший костюм, и он, как правило, всегда достаётся дамам…

— А если в этом году победит мужчина? — сладко перебила Боше. — Вы представляете себе возмущение? Какой удар для женского самолюбия! Скандал! Слёзы! Упрёки! Газеты, я уверена, об этом напишут. Вы же знаете, газетчики нынче превратились в настоящих охотников за сенсациями. Они уже слетаются на фестиваль как мухи. Хотите прослыть женоненавистником и худшим градоначальником королевства?

Он затрясся.

— Ни в коем случае, мадам! Нет-нет! Вы совершенно правы! Должен быть приз для самой прекрасной дамы. Великолепная мысль! Только вот… фестиваль уже завтра. Где же раздобыть достойный подарок? И средства… ах, смета исчерпана, всё до последнего эстрона.

Боше позволила себе снисходительную улыбку и величественно потянулась к своему саквояжу.

— Вот тут, месье Бужоне, вы можете положиться на меня. Я вам помогу. Из любви к… Хельбруку.

Она извлекла из сумки изящную бархатную коробку, перевязанную лентой. На крышке золотыми буквами было написано: “Тайна Натали”.

Бужоне, увидев её, замер и чуть не выронил носовой платок.

— Позвольте представить, — произнесла мадам Боше с торжественной интонацией, — новая коллекция парфюмов от фабрики Делакруа-Номе. Настоящее чудо! Здесь вы найдёте “Тс-с, это она”, “Мадемуазель и ворон”, “Поцелуй в траве”… и ещё несколько ароматов, которые скоро покорят весь свет.

Глаза Бужоне загорелись жадным восторгом.

— Боже, да это же… это же великолепный подарок! За такой приз дамы растерзают друг друга! Ах, конечно, конечно, фабрика Делакруа-Номе не столь популярна, как ван-Эльстов, но гордо держит второе место… да и эти названия… они звучат… изысканно, чарующе!

Боше едва заметно кивнула.

— Именно так. Оригинальный подарок, яркий, особенный. Фестиваль наделает шуму. О, представляю, что о нём напишут в газетах. И, что особенно приятно, ваше имя, месье Бужоне, прозвучит рядом с этим триумфом.

Он смущённо зарделся, словно юноша, получивший комплимент от актрисы.

— Великолепно, мадам! А… кто определит победительницу? — осторожно спросил он.

— Это я беру на себя, — она поднялась и слегка коснулась веером его локтя. — Независимое голосование среди самых уважаемых дам фестиваля. Я лично сообщу вам имя победительницы во время бала-маскарада. Вам останется лишь вручить приз.

— Блистательно! — пробормотал Бужоне и проводил мадам Боше до самых дверей, на прощание даже осмелившись поцеловать кончики её пальцев, обтянутые красной перчаткой.

Когда она села в экипаж, лицо её вновь приняло холодное, величественное выражение. Но внутри, о, внутри она торжествовала!

Ах, Поль, ах, голубчик, он уже, наверное, потирает руки, думая, что переиграл Боше. Ничего, она сполна расквитается с ним за то унижение, какому подверглась из-за его спектакля с переодетым в женское платье мужчиной. В этот раз смеяться будет она.

Какой удар, какой сокрушительный удар она подготовила для этого выскочки. Узнать прямо на балу, что его милая “жёнушка” продала формулы его парфюмов злейшему конкуренту. Продала! Как звучит! Конечно, продала-то не она, но он будет уверен, что именно Натали решила нажиться на его творчестве. Уж Боше об этом позаботится.

Она улыбнулась своим мыслям. Натали, бедняжка, никогда не догадается, кто и как выкрал у неё эти драгоценные формулы. Конечно, это был Клод. Тихий, незаметный слуга. Но ах, какой способный шпион! Он свою работу делал исправно, следил за парочкой, за каждым их шагом. Ему удалось узнать, что Поль решил назвать новую коллекцию парфюмов в честь Натали — “Тайна Натали”, и даже подарил ей черновики формул. Клод не стал красть сам черновик, но тщательно переписал его содержимое.

Он был щедро награждён за старания. В отличие от второй шпионки — Лизельды. Та не получила пока ни эстрона. Не заслужила. Впрочем, девчонка ещё пригодится. У Боше и для неё есть роль. Именно она и должна будет намекнуть Полю о “жёнушкином предательстве”. Ах, какой это будет скандал!

Боше закрыла глаза и представила себе картину: бал-маскарад, музыка, свечи. Поль обвиняет Натали — пощёчина, крики. Она — в слезах и отчаянии от беспочвенных обвинений — убегает из зала. Гости — в недоумении, газетчики — в восторге.

Даже если их брак из фиктивного начал становиться настоящим — у них остался один день. Один. Завтра он закончится громко и красиво.