Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 49. Ростки и искры

Натали не верила своим глазам. Несколько дней ростки выглядели так, будто вот-вот решат завянуть от скуки. Тоненькие стебельки, ни намёка на развитие… она уже подумывала дать им имена вроде “Травинка № 1” и “Травинка № 2”. Уже казалось, они никогда не вырастут и не поменяют форму.

Но теперь…

Всего за один день произошла удивительная метаморфоза. Особенно выделялся горшок без каёмочки — тот, куда семя Тени-Сердца посадил Поль. Стебель — прямой, крепкий, красивого изумрудного цвета. И, о чудо! На стебле появились листья-сердечки! Наконец-то! Теперь сомнений не осталось — это Тень-Сердца. Пока никакого бутона, но всё равно — цветок казался Натали совершенным. В нём было что-то властное и решительное. Что-то многообещающее.

Натали поймала себя на том, что затаила дыхание от восторга.

Поль поставил фонарь на стол и подошёл ближе.

— Не думал, что оно может быть настолько красивым, — сказал он, не скрывая восхищения.

Натали уже собиралась согласиться… и тут заметила, что он смотрит вовсе не на своё растение. Его взгляд был прикован ко второму горшку — с синей каёмочкой.

Натали не совсем разделяла восторг Поля. Её растение… скажем честно, выглядело не выразительно. Оно немного подросло и уже перестало быть просто травинкой. На тонком хрупком стебельке появились крошечные листочки — тоже в виде сердечек. Но всё же растение казалось… неуверенным и робким. Оно будто стеснялось само себя и мечтало спрятаться за соседний горшок. Возникало желание поставить его в самое укромное место и прикрыть ладонью от сквозняка.

— Почему они такие разные? — спросила Натали.

— Так, наверное, и должно быть, — ответил Поль.

Натали кивнула, и мысли уже побежали дальше. Если верить записям Августина, каждое из этих растений — это тень сердца того, кто его посадил. Зеркало, в котором отразились чувства в тот момент.

И если так…

Поль чувствовал что-то сильное, убедительное, красивое. А Натали?.. Её чувства были робкими, несмелыми, как этот тонкий стебелёк.

Желание узнать, что именно сделало растение Поля таким впечатляющим, было почти непреодолимым.

— Что вы чувствовали, когда сажали семена? — вырвалось у Натали, неожиданно для неё самой. — О чём думали?

Поль обернулся к ней и усмехнулся — мягко, почти нежно:

— Мне и рассказывать ничего не нужно. Тень-Сердца уже всё сказала за меня.

— И всё же?

Непонятно, что заставило Натали настаивать, но она чувствовала, что зашла на зыбкую почву. Она уже готовилась пожалеть о своей настойчивости. И от этого сердце забилось быстрее.

Поль посмотрел на неё, и его взгляд стал… таким, от которого тепло растекается по спине.

— Я думал о том же, о чём думаю уже несколько дней подряд. И утром, и днём, и ночью. О чём думаю сейчас. О чём думаю с тех пор, как впервые поцеловал тебя, — о новых поцелуях.

Краска мгновенно прилила к щекам, и Натали мысленно поблагодарила полумрак за то, что он скрывает оттенки смущения.

В голове на секунду стало пусто — будто все мысли выпорхнули, как воробьи из-под крыши. Она вдруг остро ощутила, насколько близко они стоят. Его плечо почти касалось её плеча. Он развернулся к ней и ещё больше сократил расстояние. Его рука коснулась её щеки — такое ведь уже случалось, но всё равно у Натали сбилось дыхание.

— А ты? — спросил он тихо. — О чём думала, когда сажала?

— Уж точно не о поцелуях, — выпалила Натали слишком быстро.

Поль чуть приподнял бровь, глядя с вопросительной, ироничной улыбкой, будто видел её насквозь. Натали судорожно пыталась добавить что-то ещё:

— У меня хватает тем для размышлений… библиотека, фестиваль, выставка…

— Неужели никогда не вспоминаешь о наших поцелуях? — перебил он. — Никогда-никогда?

Его пальцы мягко скользнули по её щеке, опустились на шею. От этого простого жеста в груди стало так тесно, что казалось, Натали сейчас скажет правду. Но она выдавила:

— Никогда.

Конечно, Натали лгала. Она вспоминала. И не раз. Сначала она изо всех сил старалась забыть. Потом поняла, что всё равно не сможет. А раз всё равно не сможет, то зачем мучить себя? Зачем гнать эти наваждения-воспоминания? Она никогда не признается ему, она и себе-то едва нашла мужества признаться, но это были волнующие мгновения, счастливые и опасно восхитительные.

— Выходит, забыла, — протянул он с лёгкой иронией, в которой слышался прозрачный намёк. — Возможно, поэтому твоя Тень-Сердца такая застенчивая? Тогда нужно повторить.

Натали хотела выпалить: нет! Честно, хотела! Но Поль приложил палец к её губам.

— Сначала я должен кое-что тебе сказать, — произнёс он с улыбкой, но глаза стали серьёзными. — Хочу… эээ… кое-что тебе предложить…

— Что? — выдохнула Натали. Дрожь неожиданного волнения пробежала по позвоночнику.

— Хотя нет… — передумал Поль. — давай начнём всё же с другого…

И хоть она прекрасно поняла, что он имеет в виду под “другим”, это “другое” показалось ей менее опасным, чем “кое-какое предложение”.

Он наклонился — медленно, так, что Натали успела почувствовать, как от ожидания замирает всё внутри. От него пахло чем-то терпким настойчивым с нотками сладкого предвкушения — наверное, так будет пахнуть его Тень-Сердца, когда расцветёт. Её веки потяжелели, глаза закрылись, и она с ужасом подумала, что беззастенчиво желает этого поцелуя, этой мучительно приятной ласки. Никакого “нет” она не скажет. Не сможет.

Его губы коснулись её губ — мягко, почти невесомо. Но и этого прикосновения хватило, чтобы у неё закружилась голова. Она знала, что это только начало. Через несколько мгновений его ласки станут настойчивее и отчаяннее. Её руки обвили его шею — ей нужна была опора в этом радужном поплывшем куда-то мире…

Не стало ни ночи, ни оранжереи, ни стеклянных стен — только они, этот поцелуй и то самое чувство, которое хотелось удержать как можно дольше. В этот момент ни у одного из их, даже в самом дальнем уголке сознания, не мелькнула мысль, что вообще-то они пришли сюда не для того, чем с таким упоением занимаются, а уничтожить семена и ростки Тени-Сердца.