Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 43. Семена, лунки и недосказанность

Натали и Поль направлялись в оранжерею быстрым шагом — день выдался столь насыщенным, что они едва не забыли о семенах Тени-Сердца, замоченных с утра в растворе соли.

Когда зашли внутрь, стали свидетелями любопытной картины. Возле куста с длинными шипами стояла Лизельда и ловко орудовала секатором, а рядом — Эмиль Бельфуа. Вид у него был такой, словно спасал растение от неминуемой трагедии.

Натали не очень удивилась тому, что садовница всё ещё за работой — старается успеть подготовить как можно больше растений к выставке, а вот что заставило фотографа задержаться так надолго, было не понятно. По его же словам, последние фотопластинки он израсходовал, когда делал фотопортрет Натали.

Однако его даже спрашивать не пришлось — он охотно рассказал всё сам.

— Месье, мадам, — заговорил Эмиль, едва заметил появление хозяев. — Не удивляйтесь моему присутствию! Я всего лишь зашёл с одним сугубо творческим вопросом к мадемуазель Лизельде. Хотел узнать, есть ли у неё уже партнёр для предстоящего фестиваля цветов. Если нет — позволю себе скромно предложить свою кандидатуру. Ведь две творческие души, — он положил руку на сердце, — обречены понимать друг друга с полуслова.

Лизельда приподняла бровь, но не ответила, продолжая резать ветки, а Эмиль, воодушевившись, пустился в философские рассуждения:

— Искусство фотографии и искусство садоводства — близнецы, разлучённые судьбой! Подумайте сами, — обратился он к Лизельде, — и фотограф, и садовник работают со светом. Вы — чтобы пробудить жизнь, я — чтобы её поймать и запечатлеть.

Он сделал выразительный жест рукой, как будто только что поймал солнечный луч.

Натали улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Почему-то её не сильно удивило, что Бельфуа решил поухаживать за Лизельдой — она очень привлекательная. Но умиляло, как затейливо он это делает.

— Ваши цветы цветут всего несколько дней, — продолжал Эмиль с вдохновением, — а мои фотографии — вечны… И всё же и в ваших бутонах, и в моих кадрах главное — поймать мгновение. Разве это не родство душ?

На этой фразе уже и Поль начал усмехаться, но Лизельда по-прежнему сохраняла сугубо деловой вид. Это совершенно не остановило Эмиля. Он склонился к цветущему кусту и заговорщицки добавил:

— Клянусь, растения любят позировать. Вот взгляните на этот бутон — он игриво приоткрылся, будто просит быть запечатлённым. Но дирижёр здесь вы. Вашими руками создана эта красота, а моими она может быть увековечена. И этот простой цветок доказывает, как необходимы друг другу фотограф и садовница… — вдохновенно закончил Эмиль, но всё же добавил: — в философском понимании этого вопроса.

— Великолепная философия, месье Бельфуа, — усмехнулся Поль. — Уверен, мадемуазель Лизельда оценит.

Натали улыбнулась и добавила:

— А мы пока не будем мешать вашему… творческому союзу.

Они направились в малый павильон, оставив Эмиля и Лизельду вдвоём. Натали не сомневалась, что у садовницы уже готов положительный ответ на его приглашение.

Уже через несколько минут Натали и Поль и думать забыли про философский экспромт месье Бельфуа и ту, на кого экспромт был направлен. Они закрылись в подсобном помещении, которое Поль решил именовать филиалом своей лаборатории, и занялись семенами Тени-Сердца. Так как к посадке было готово ровно два, то они решили, что каждый высадит одно семечко и у каждого вскорости появится своя Тень-Сердца.

Натали выбрала небольшой керамический горшок, коих тут было достаточно. Ей приглянулся коричневый с синим ободком. Поль взял почти такой же, но без ободка.

Они всё делали синхронно. Надели перчатки, насыпали в горшки земли. Настроение было замечательным.

— Мне кажется, результат может оказаться неожиданным, — Натали сделала аккуратную лунку, ровно посередине горшка. — Что если растения окажутся не такими, как описал Августин?

— Я готов к сюрпризам, — оптимистично заявил Поль, делая ровно такую же лунку, как и у Натали. — После сегодняшней сцены в беседке, меня уже ничем не удивишь.

В памяти Натали тоже постоянно всплывали моменты вечернего приключения.

— Видели бы вы, какие приступы смеха душили Изабель, когда она наблюдала за игрой Себастьяна, — Натали насыпала в лунку немного “земли Эль-Хассы”, которую им прислали вместе с семенами. — Ваша кузина поклялась, что ещё ни разу в жизни ей не было так весело.

Теперь дело дошло до семян. Сначала Натали, потом Поль поместили с помощью пинцета по зёрнышку каждый в свою лунку и присыпали землёй.

— Я и не подозревал, что у Себастьяна такой талант, — усмехнулся Поль. — Теперь “дама” в его исполнении будет являться в страшных снах ко всей троице. Надеюсь, после сегодняшнего представления у них отпала охота плести новые интриги.

— В любом случае у них на интриги осталось совсем мало времени, — улыбнулась Натали. Срок, когда можно обжаловать завещание, с каждым днём неумолимо сокращался. — Ещё месяц — и всё это позади.

Она произнесла последние слова с лёгкой радостью… но какое-то смутное чувство не давало радоваться по-настоящему.

— Хорошо ведь будет, — продолжила она, разглаживая землю, — стать наконец свободными. Не придётся больше изображать нежности, проводить всё время рядом, придумывать спектакли ради публики… Вернём себе привычную жизнь. Это ли не прекрасно?! Согласны?

Поль замер на секунду, будто выбирая слова, и ответил бодро:

— Разумеется, прекрасно. Свобода — лучшее, что может быть.

Но радость в его голосе была не совсем убедительной, словно нота, сыгранная на расстроенном пианино. Натали подняла взгляд, и в его глазах мелькнула какая-то тень.

— Хотя… — добавил он вдруг, поливая посаженное семя, — если подумать, последние дни были не такими уж плохими. Даже наоборот — местами удивительно занимательными.

— Это вы про то, как мы обнаружили лабораторию Августина? — догадалась Натали.

— И про это тоже, — кивнул он. — И про наши игры в лото, и про подарок, который ты подготовила в сговоре с “печных дел мастером”, и про наше ночное дежурство, и про сегодняшнюю сцену в беседке… Если всё это закончится, чего-то будет не хватать. Я бы не отказался всё это продлить.

Натали немного растерялась. Продлить… “всё это”. Это что? Если бы не улыбка на лице Поля, можно было бы подумать бог знает что. Можно было бы подумать, что он предлагает продлить… их контракт? их фиктивный брак? Натали обуяли такие странные противоречивые чувства, что она решила свести всё к шутке. Если Поль улыбается, она-то почему должна думать какие-то серьёзные думы?

— Вот уж нет, — ответила Натали, стараясь звучать легко. — Некоторые из наших приключений лучше не повторять. Если всё это "продлить", как вы предлагаете, то закончится катастрофой.

Поль покосился на неё и усмехнулся:

— Какая катастрофа? Я бы сказал, гарантированное веселье.

— Нет, катастрофа, — упрямо повторила она, чувствуя, как волнение подкатывает к горлу. — Причём такого масштаба, что вы себе и представить не можете.

Они смотрели друг на друга и оба улыбались. Натали ощутила, как под ложечкой защекотало. Они оба знали, что в их шутливой пикировке есть нешуточный смысл. В чём он хочет её убедить? Во что она отказывается верить?

Тишина продлилась лишь несколько мгновений. Раздался резкий стук в дверь, взволнованный и настойчивый.

— Простите, что тревожу! — голос Лизельды звучал напряжённо, почти отчаянно. — Вы должны это увидеть… Прошу, скорее!