Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 72. Фиолетовый сюрприз

Сигизмунд сидел в экипаже напротив мадам Боше, откинувшись на мягкую спинку сиденья и довольно постукивая пальцами по трости. Настроение у него было превосходное: предстоял бал-маскарад, а значит, веселье, шум, музыка, маски — и, разумеется, интриги. А интриги он любил больше всего на свете, особенно когда они обещали щекотать нервы другим, а его самого развлекать.

— Вы уже слышали? — мадам Боше глянула на него, слегка прищурив глаза. — Сегодня на балу будут их величества. И это нам на руку.

Сигизмунд оживился, глаза его весело блеснули.

— Разумеется! — воскликнул он и, подаваясь вперёд, добавил с заговорщицким шёпотом: — Это придаст балу ещё большего накала. До самого конца никто не узнает, под какими масками скрываются король и королева. Представьте себе! Какой-нибудь кавалер приглашает на танец очередную “розу” и мучается вопросом: а не королева ли это? Или дама в объятиях “гладиолуса” вдруг думает: а не сам ли это король ведёт её в вальсе? Ах, какие волнующие игры воображения!

— Глупости, — резко обрезала Боше. — Главное совсем в другом. Если королевские особы будут свидетелями того скандала, который мы устроим вашему племяннику и его наивной супруге, — это будет скандал не местечкового масштаба, а королевского. Газеты будут смаковать подробности неделями.

Сигизмунд довольно хмыкнул, любуясь тем, как азарт вспыхнул в глазах его спутницы. Он обожал мадам Боше именно за это: за умение плести интриги на ходу и идти вперёд, несмотря на препятствия.

Экипаж плавно подкатывал к театру. Здание, залитое огнями, сияло свежими гирляндами и цветочными венками. У входа пока было не слишком людно — именно так и планировали мадам Боше и Сигизмунд. Ранний приезд позволял спокойно переодеться и быть во всеоружии, когда начнут появляться другие.

— Встретимся в танцевальном зале, — сказала мадам Боше, поправив перчатку.

— Разумеется, мадам, — галантно поклонился он, и они разошлись в разные стороны: она — в женские гримёрки, он — в мужские.

Сигизмунд вошёл в свободную гримёрку и, напевая себе под нос, начал облачаться в свой костюм баклажана. Камзол глубокого фиолетового цвета сидел на нём удивительно хорошо, штаны не стесняли движений, а главное — всё это выглядело достаточно экстравагантно, чтобы произвести впечатление. Но на этом его преображение не заканчивалось.

Он достал из внутреннего кармана маленькую баночку с гордой надписью: “ Грим маскарадный. Ароматизированный. Оттенок — баклажан с утончённым сиянием ”. Сигизмунд ухмыльнулся, вспомнив ловкого торговца, который порекомендовал ему эту диковинку, как необходимый последний штрих к костюму. Проныра расписывал средство с вдохновением и страстью:

— Месье, вы станете произведением искусства! Лицо сольётся с костюмом, и дамы будут обмирать от восхищения!

Звучало заманчиво, и Сигизмунд поддался на уговоры. Впрочем, ему будет достаточно вызвать восхищение только одной.

Он открыл баночку и тщательно нанёс грим на лицо и уши. Кожа приобрела ровный фиолетовый оттенок, слегка переливающийся при свете лампы.

Сигизмунд удовлетворённо крякнул. Мадам Боше посчитала его костюм слишком простым, но что она скажет теперь, когда увидит, в чём заключается основной нюанс образа. Придётся ей признать, что Сигизмунд совсем не так и прост.

Мадам Боше поправила алые лепестки своего роскошного костюма мака и с величественной грацией вошла в танцевальный зал. На входе её встретила мадам Элоиза де Монлюк — та самая, что уже целую вечность числится бессменной распорядительницей всех городских балов.

— О, кто к нам пожаловал —алый “мак”! — всплеснула она руками. — Рады приветствовать на нашем балу! Какое благоразумие выбрать яркий цвет! Кто обратит внимание на отсутствие манер и дурной вкус, когда на даме столь пламенное платье.

Боше презрительно фыркнула, чуть вскинув подбородок, и прошла мимо. Старая карга. Ей уже наверное лет триста, а всё ещё носит розовые ленты в волосах и румянец на щеках, как у дебютантки. За язык без костей её бы давно пора было выгнать. Но как же! Она тут, видите ли, местная легенда.

Боше взяла с подноса бокал и, покачивая им в руке, окинула зал оценивающим взглядом. Сигизмунда ещё не было. Это даже неприлично! Она переоделась быстрее, чем он. А ведь его костюм до смешного прост: камзол, брюки да шляпа. Чего там возиться?

Тем временем мадам Монлюк, словно птица-насмешница, продолжала встречать гостей.

— О, кто к нам прибыл! Чудесный “гладиолус” — генерал цветочных грядок. Рады приветствовать на нашем балу! Уверена, ни одна ромашка не откажет такому пёстрому кавалеру, собравшему в своём наряде всю гамму красок петушиного хвоста.

Гости захихикали, а сам “гладиолус” поклонился с таким видом, будто комплимент мадам Монлюк вполне пришёлся ему по душе.

— А это кто? — Монлюк кинулась с приветствием к новой гостье в невыносимо блестящем ярко-жёлтом платье с огромным жёлтым кругом-венчиком на голове, — О, я поняла — “подсолнух”. Сколько света! Бьюсь об заклад, солнце позавидовало бы вашему сиянию. Желаю хорошо повеселиться на нашем балу! Только, умоляю, не поворачивайтесь к публике спиной — боюсь, вас примут за ещё одну люстру.

Зал снова захохотал.

Гости всё прибывали и прибывали. Боше с хищным интересом рассматривала каждого, стараясь угадать, кто из них может оказаться обитателем Вальмонта. Маски делали задачу почти невозможной. Слишком много перьев, лепестков, кружев — и слишком мало лиц. Она была готова признать, что при всём своём опыте и самоуверенности вычислить кого-то сразу невозможно.

Она уже сосредоточенно прищурилась на очередную “орхидею”, когда вдруг кто-то легонько хлопнул её по плечу.

Боше обернулась — и едва не выронила бокал. Перед ней стояло существо, настолько страшное, будто сбежавшее из ада. Лицо — тёмное, почти чёрное, с фиолетовым отливом, блестело в свете люстр, словно отполированный баклажан. Из-за этого жуткого оттенка глаза казались белыми щёлками, а широкая ухмылка — сатанинской.

Боше вцепилась в бокал, чтобы не разлить вино, и чуть не поперхнулась воздухом.

— С-сигизмунд???!!!

Непонятно, как он проскочил мимо мадам Монлюк, но теперь-то она его заметила.

— Мадам, месье, только взгляните, какой уважаемый гость почтил нас своим присутствием — король “баклажан”! О, как это очаровательно! Признаюсь, вы — первый овощ, удостоенный чести быть цветком. Уверена, месье, у вас не будет отбоя от поклонниц. И пусть ваши фиолетовые щеки соперничают с пурпуром театральных портьер!

Зал разразился дружным смехом. А мадам Боше едва не захлебнулась от негодования. Мало того, что она всё же, оказывается, пролила напиток на своё алое платье и теперь на юбке красовалось мокрое пятно. Но это ещё полбеды — высохнет. Гораздо важнее другое. Боше хотела, чтобы их костюмы были ровно настолько яркими и пёстрыми, как и у всех остальных. Чтобы не выделяться. Но это фиолетово-баклажанное лицо не заметить не возможно.

— Немедленно ступайте, смойте грим и наденьте маску! — прошипела Боше.