Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 27. Башня, звёзды и пироги

Находиться здесь, на самой вершине водонапорной башни, было неожиданно приятно. Антуан раньше и не подозревал в себе любви к подобным ночным приключениям. Но теперь, когда он принялся реализовывать свою мечту стать популярным автором детективов, щекочущие нервы вылазки ему были жизненно необходимы — полезны для вдохновения. И сегодняшнее приключение в этом плане было просто идеальным.

Во-первых, само место. На верхнем ярусе башни совершенно неожиданно обнаружилась аккуратная смотровая площадка — круглая, обнесённая коваными перилами, с двумя удобными плетёными креслами и низким деревянным столиком. Видимо, кто-то из прежних обитателей Вальмонта решил обустроить здесь место для чаепития и мыслей о вечном. На площадке царил идеальный порядок. Перила и мебель были кем-то недавно протёрты, под ногами не валялись ни сухие листья, ни мусор.

Во-вторых, потрясающий вид. С высоты башни всё поместье было как на ладони. В ночи Вальмонт выглядел особенно загадочным. Мерцали огоньки фонарей, дорожки в парке словно растворялись в темноте, а кроны деревьев колыхались под лёгким ветром. Вдали тихо поблёскивала вода в пруду.

И, в-третьих… пироги. Или нет — это, пожалуй, всё-таки было во-первых. Едва Виола выложила из корзины содержимое на стол, аромат свежей выпечки окутал Антуана и больше не отпускал. Пироги были румяные, с хрустящей корочкой, и пахли чем-то тёплым, домашним, неприлично соблазнительным.

Виола, как легко было заметить, тоже пребывала в чудесном настроении. Она восседала в кресле с прямой спиной, в изысканном платье с тонким кружевом, переливавшемся в лунном свете, и совершенно серьёзно подносила к глазам охотничий бинокль, внимательно осматривая окрестности. В этот момент Антуан думал, что не знает другой женщины, которая бы так органично сочетала в себе невероятную женственную изысканность и боевую готовность к вылазке в любое время суток.

— Он всё ещё на воротах, — доложила она обстановку. — Видимо, дремлет.

А что ещё делать Лорду Мортимеру ночью? Виола уже успела рассказать Антуану, что сегодня днём ворон показал Полю и Натали путь к тайнику. Поэтому рассчитывать, что Морти снова потянет на какие-то приключения, не приходилось.

Мысли Антуана переключились на тайник, и он решил поделиться ими с Виолой.

— Знаете, — сказал он, вытянув ноги и откинувшись в кресле, — меня всё же немного удивляет, что кто-то из ван-Эльстов устроил тайник не в самом доме, а где-то в парке. Не слишком ли экстравагантно? Это что же выходит — не доверял домочадцам? Или просто боялся грабителей?

— А может, — ответила Виола, продолжая осматривать округу в бинокль, — это был вовсе не тайник. А... скажем, почтовый ящик для тайных посланий.

— Почтовый ящик? — переспросил Антуан в лёгком недоумении. — Но там же хранились драгоценности.

— Правильно. Всё сходится, — оживилась она, отложив бинокль. — Дело могло быть так: когда-то очень-очень давно один из юных ван-Эльстов без памяти влюбился в простую девушку. Например, в… прекрасную молочницу, которая каждое утро доставляла свежее молоко в Вальмонт. Родители, разумеется, такое увлечение не поощряли. И тогда юный влюблённый стал оставлять “послания” своей возлюбленной в тайном месте. Но не письма — вдруг кто прочитает! Нет, он придумал систему знаков. Например, перстень с изумрудом — значит, встречаемся у старого дуба в лесу. С рубином — у мостика за рекой. А если оба сразу — то, увы, сегодня встретиться не получится...

Антуан был одновременно восхищён и потрясён, как Виола на ходу придумала такую замысловатую историю. У этой женщины удивительная фантазия и живой ум.

— И что же прекрасная молочница? — спросил он с улыбкой.

— Она забирала “послание” и перекладывала в другой угол тайника. Это означало: “послание” прочитано. И как только начинало темнеть, влюблённые встречались в условленном месте, — глаза Виолы мечтательно блеснули.

Если Антуан думал, что на этой романтической ноте история заканчивается, то зря.

— Но… — продолжила Виола, — настало время, когда “послания” юного ван-Эльста перестали читать. Шёл день за днём, однако прекрасная молочница больше не появлялась в Вальмонте. Теперь свежее молоко доставляла другая. А та, что украла сердце ван-Эльста, бесследно исчезла.

Антуан не ожидал такого поворота и почувствовал себя страшно заинтригованным.

— Куда же она делась?

Виола таинственно улыбнулась и снова поразила Антуана своей фантазией.

— Дело в том, что молочница вовсе не была молочницей. Под скромной одеждой скрывалась юная аристократка, сбежавшая от родителей. Те хотели выдать её за нелюбимого. Она пряталась под чужим именем, но её всё же нашли и увезли обратно. Против воли.

— А юный ван-Эльст? Искал ли он свою прелестную молочницу?

— Разумеется! Он отказывался мириться с её исчезновением. Нашёл её. Добился разрешения на брак. И они поженились. Жили долго и счастливо. А тайник решили оставить там, где он и был — как память о своей любви и первых свиданиях. И теперь... спустя сотни лет его нашёл Морти.

Антуан сидел ошеломлённый. Это же готовый роман! Виоле хватило нескольких минут этой летней тёплой ночи, этих звёзд и его скромной компании, чтобы придумать потрясающую фабулу. И хоть сам он видел себя автором детективов, а не любовных романов, но в любовном романе Виолы была яркая детективная нотка! Ещё никогда ни в одной женщине он не находил настолько родственную душу. Антуан смотрел на Виолу, и в нём крепла уверенность, что рядом с ним сидит соавтор его будущего литературного шедевра.

Его воображение уже рисовало, как они вот так же вместе проводят ночи напролёт, горячо обсуждая сюжетные повороты.

Только он, она, пироги и вдохновение…

Идея была настолько импульсивной и не свойственной Антуану, что он не решился напрямую предложить соавторство, а начал с очень осторожного вопроса.

— Виола… милая… скажите, вы никогда не думали писать романы? У вас же к этому невероятный талант.

Она смутилась. Её реакция была настоящей, искренней и живой — Антуана это тронуло.

— Я как-то не задумывалась о себе, — тихо сказала она. — Сейчас главное — устроить счастье племянницы. А уж потом... потом я и о себе позабочусь.

— Но ведь у неё уже всё устроено, — ободряюще сказал Антуан. — Она замужем...

Тут он осёкся. Конечно, замужем. Но брак — фиктивный. Такая маленькая деталь.

Виола развела руками:

— Вот именно. Брак — ненастоящий! А надо, чтобы он стал настоящим! — ещё не договорив, она споткнулась и начала сбивчиво объяснять: — То есть… я не имела в виду, что нужно нарушать договор… что я буду способствовать чему-то такому… счастье оно ведь по-разному… всякое бывает… — окончательно запуталась она.

Антуан прекрасно понимал, почему собственные слова заставили Виолу так нервничать. Она ведь только что практически призналась юристу, что считает не лишним проигнорировать основной пункт составленного им и подписанного её племянницей брачного договора о сугубо фиктивном характере отношений.

Любой юрист, и особенно такой педантичный как Антуан, тут же возмутился бы. Но он не стал. Он был профессионалом до кончиков ногтей и предусмотрел даже такое развитие событий.

— В договоре есть пункт, напечатанный мелким шрифтом, — он едва заметно подмигнул. — По обоюдному согласию сторон в любой момент любой из пунктов договора может стать не обязательным к исполнению.

Виола, почувствовав в нём союзника, улыбнулась с лёгкой лукавинкой. Но тут вдруг резко стала серьёзной и вскинула бинокль.

— Смотрите, — прошептала она. — Видите, вон там, возле оранжереи?

Антуан прищурился. По одной из боковых тропинок медленно двигался силуэт. Мужчина в длинном плаще с капюшоном, с фонарём в руке. Шёл неспешно, словно никуда не торопился, и знал каждый шаг.

Виола протянула бинокль, и Антуан внимательно всмотрелся.

— Лица не разглядеть. Но судя по походке... возраст не юношеский. Возможно — Огюстен?

— Возможно, — согласилась Виола. — Но что если не он? Надо бы проверить. Спустимся?

Антуан кивнул с улыбкой. Если уж они взялись нести дежурство, то должны знать обо всём, что этой ночью происходит в поместье.